– Эй, это я ему разрешила! – влезла я, чувствуя, как эндорфиновая волна отступает, оставляя после себя раздражение. – Какие-то проблемы, рыбоубийца?
Алекс тут же перевел взгляд на меня. Золотые искры в его глазах притухли, уступая место хитрому прищуру.
– Ну если «вы» ему разрешили… – он растянул губы в улыбке, от которой у меня по спине пробежал холодок. Не страха – предвкушения, пекло все забери.
Он скользнул чуть ближе, сокращая дистанцию, но не переходя черту, словно дразнясь. А затем резко сменил тон со слащавого на обиженный, театрально прикрыв глаза и изобразив на лице муку вселенского масштаба:
– Тогда… почему мне до сих пор приходится обращаться к вам на «вы», принцесса? Неужели мой лохматый хранитель, который вилку держит, как саперную лопату, вам милее меня? Меня! – он прижал руку к груди, там, где под расстегнутой рубашкой виднелись чернильные змеи татуировок. – Вашего преданного слуги, вашего личного хаоса, вашего…
– …головной боли? – подсказала я.
– И это тоже! – радостно подхватил он, распахивая глаза. – Согласитесь, я куда интереснее в качестве собеседника. У меня и словарный запас побогаче, и статика приятная… пока не бьет. Ну так что? Может, перейдем на «ты», миледи Эльвира? Или мне нужно отрастить рыжий хвост, чтобы заслужить вашу благосклонность?
Я смотрела на него и чувствовала, как внутри сворачивается в тугой узел тошнотворное чувство долга.
Вот он. Веселый, наглый, опасный. Живой.
А я должна сейчас не болтать. Не смеяться над его шутками.
Я должна его «приручать».
Это звучало так… грязно. Особенно в этот момент, когда он дурачился, пытаясь меня развлечь. Я должна использовать его чувства, его амбиции, его зависимость, чтобы превратить в послушную марионетку. Как Макса.
Улыбка сползла с моего лица, как старая краска. Волшебство момента рассыпалось, превратившись в серую пыль обязательств. Я больше не была «бусинкой» или «принцессой». Я была дрессировщицей с приготовленным формононным поводком за спиной.
– Хорошо, Алекс, – сказала, и голос прозвучал неожиданно глухо и серьезно. – Давай на «ты».
Он моргнул, явно уловив перемену в моем настроении. Улыбка стала чуть менее яркой, в глазах мелькнула настороженность.
– Ого, – тихо произнес он, перестав паясничать. – Так просто? Я приготовил целый спектакль. Или… ты не поняла сейчас, что сделала?
– Согласилась с тобой переспать, при соблюдении ряда пунктов договора о клевретстве, – горько усмехнулась я, чувствуя, как каждое слово разливается во рту мерзкой грязью. – Но ведь ты именно этого хотел? Твоя дурацкая клятва имеет смысл только при совместном потомстве. А значит, ты рассчитываешь затащить меня в постель, независимо от того, победишь в турнире или нет. А для этого тебе нужно получить мое согласие до свадьбы, потому что после, Макс на это ни за что не пойдет.
Я отвернулась от перил и пошла к скамейке, чувствуя его взгляд спиной. Тяжелый, внимательный, оценивающий.
– Макс будет в ярости, – задумчиво предупредил он, нагнав меня и пристроившись рядом.
Я только что разрешила ему к себе прикасаться и ожидала, что он тут же воспользуется этой возможностью. Внутри уже все напряглось в предвкушении и страхе. Я готовилась к борьбе с собственным телом. К дрессировке себя для начала, но зеленоголовый просто шел рядом, не пытаясь нарушить границы комфортной для меня зоны.
– С чего бы? Не любит делиться своей дурью или силой?
Пирсингованная бровь взмыла вверх, но он промолчал, одарив меня странным взглядом.
– Значит считаешь, что я только ради возможности усиления общаюсь с тобой?
– Ну, подсесть ты еще не успел. И, судя по всему, не особо стремишься, – я презрительно скривилась и уселась на мраморную лавочку.
– Ты даже не представляешь, насколько сейчас заблуждаешься, – он устроился напротив и щелкнул пальцами. Под свод ротонды взвился крохотный светляк, сменив тревожное багровое свечение на прохладный, успокаивающий голубой полумрак. Стало легче дышать.
– Просвети меня, – фыркнула я, скрестив руки на груди. – Только без метафор про звезды и судьбу. Я в это не верю.
– Я знаю, – кивнул он серьезно. – Ты веришь в то, что можно потрогать. Или сломать.
Он наклонился вперед, уперевшись локтями в колени, и посмотрел мне прямо в глаза. Без ухмылки. Без той лихорадочной искры безумия. Сейчас передо мной сидел не панк-анархист, а очень усталый и очень умный мужчина.
– Давай включим логику, принцесса. Ты говоришь, что я хочу твоей силы. Допустим. Но любой, кто хочет использовать женщину, стремится ее подчинить. Опутать долгом, подсадить на вину, запереть в золотой клетке.