Он подался вперед, его голос стал жестче, отбрасывая тень шутовства.
– Мы, магноны, чертовски зависимы от женщин, и ты это знаешь. И поверь, за столетия «разумного симбиоза» мы прекрасно научились контролировать свои вторые половинки. Законом, медикаментами, телепатами, материальными благами или… любовью. Искусственно выращенной, внушенной, чужой. Мы здорово в этом поднаторели, поверь.
Он сделал паузу, давая словам опуститься на дно моего сознания тяжелыми камнями.
– А я дал тебе в руки поводок от собственной силы. Ты права, сейчас это всего лишь пыль. Пафосные слова, которым, при твоем желании, никогда не суждено обрести весомость. Но скажи, принцесса, если бы я жаждал от тебя только ресурса, стал бы я давать подобную клятву? Стал бы ставить на кон желаемый приз? Это же глупо, не правда ли? Даже для сумасшедшего.
Я открыла рот, чтобы возразить, но аргумент застрял в горле. Это было… логично. Пугающе логично. В его действиях не было той холодной расчетливости, к которой я была готова. В них было безумие, но безумие… честное.
– Это риск, – нашлась я, цепляясь за остатки своего скептицизма. – Высокие ставки. Ты игрок.
– Я игрок, верно. И я пожертвовал ладьей, чтобы получить королеву.
– Так тебе нужна власть? – не скрывая иронии, спросила я. – Трон, корона, править миром?
– Принцесса… – он рассмеялся. Задорно, заразительно, так, что уголки моих губ предательски дрогнули. – Власть – это турнир. Власть – это то, что я сам возьму для себя. Или брошу к твоим ногам, если тебе вдруг захочется вытереть об нее свои прелестные ботинки. Скажи – и я проиграю этот чертов турнир прямо сейчас. Без малейшего сожаления.
– Тогда что тебе нужно? – нахмурилась я, чувствуя, как почва уходит из-под ног. Он ломал мои схемы. Он не вписывался ни в одну из них.
– Ты.
Он снова протянул руку. Его пальцы зависли в миллиметре от моей ладони. Я чувствовала тепло кожи, видела, как подрагивают его ресницы. По спине пробежали мурашки – не от холода, а от странного, тягучего напряжения. Но он отвел руку с явным усилием, словно преодолевая физическую боль.
– Я… ты себе даже не представляешь, как я хочу тебя сейчас обнять. Сгрести в охапку и не отпускать, пока мы оба не сгорим к чертям. Но тогда ты скажешь: «это химия, это симбиоз, это неправильно». Ведь так?
Он грустно улыбнулся, глядя мне в глаза с пугающей открытостью.
– Поэтому я буду ждать. Столько, сколько нужно, пока ты не поверишь в искренность моих чувств. Пока не найдешь в своем сердце те феромоны, которые будут настоящими для тебя.
«Слушай, Элька, – Ехидна поскребла щеку и протерла мне глаза от розового тумана. – Это сейчас тебе прямо мастер-класс по дрессуре показывают. Высший пилотаж манипуляции. Ты учись, а лучше записывай. Ишь как заливает, соловей-разбойник».
Голос разума отрезвил, как пощечина. Конечно. Он просто очень хорош в этом. Он знает, что мне нужно услышать. Одинокой, напуганной девочке из человейника, которой всю жизнь не хватало тепла.
– В искренность чувств, да? – я сжала зубы, пытаясь заставить себя сделать вид, что поверила, но ярость выплеснулась раньше, чем Аларик откуда-то из теней успел плеснуть успокоительного. – Любовь с первого взгляда, да? Ты сейчас реально рассчитывал, что я на это куплюсь? Что растаю от красивых слов про ожидание? Получше ничего придумать не смог?
Я вскочила со скамейки, чувствуя, как внутри закипает обида. Обида на себя, за то, что мне так хотелось поверить.
– Что мне сделать, чтобы ты поверила? – спокойно спросил он, глядя на меня снизу вверх. – Просто скажи.
– Что сделать?! – гнев откатился, но раздражение еще бурлило в крови, смешанное с горьким привкусом разочарования. Я зло рассмеялась. – Клянись! Раз уж ты так любишь разбрасываться клятвами.
Это был вызов. Глупый, детский. Я ждала, что он отшутится, съедет с темы, скажет что-то про «слишком интимное». Бросила эти слова, как камень в пустоту, уверенная, что он никогда...
– И как я сам не подумал об этом? – он усмехнулся, но в глазах не было веселья. Только холодная, пугающая решимость.
Одно резкое движение – и острый ноготь большого пальца вспарывает кожу на его запястье. Неглубоко, но достаточно, чтобы выступила темная, густая капля.
– Клянусь, – его голос упал, став низким, вибрирующим, отчего воздух вокруг ротонды сгустился, словно перед грозовым разрядом. – Клянусь своей душой. Я люблю тебя. Не принцессу, не доминанту. Я люблю тебя, Эль из резервации.
Это имя ударило наотмашь. Откуда?.. Макс, ну конечно…