Я зажгла магический светляк, сунув его в специальную колбу, чтоб притушить свечение, и медленно обвела лучом пространство. Идеальная чистота. Ни пылинки. Впрочем, и ни единой достойной внимания вещи. Разбитые зеркала, какой‑то мебельный хлам, множество колбочек, ящичков с пузырьками и медицинскими инструментами, странные трубки – и все сияет чистотой! Это как вообще? Может, дом вовсе не заброшен? Или это такая магия? Ладно, буду думать, что второе.
Осмотрев бесполезный хлам, я быстро нашла люк в полу. Разумеется, заперт снаружи.
Что ж. Пора будить мое проклятие.
Главное – не перестараться и не развалить к демонам пол‑стены или еще что‑нибудь.
Я давно научилась сдерживать то, что постоянно бурлило внутри и требовало выпустить его наружу. Я чувствовала это по всему телу, казалось, под кожей – миллиарды микроскопических пчел, что не жалят, но вечно жужжат, вибрируют и пугают. И вырваться это нечто могло откуда угодно – из локтя, из колена, из пятки.
Все, чему я научилась за эти пять лет, – это держать этот безумный улей под контролем и придавать рою нужное направление. А вот с мощностью всегда была лотерея. Могло просто капнуть, а могло плеснуть так, что прожигало десяток стен насквозь. Прецеденты были…
До сих пор в Эриме ходит легенда о «божественном копье», которое в одночасье прошило несколько городских кварталов. А это всего лишь мой тупой братец решил подшутить и напугал меня в самый неподходящий момент.
Я склонилась над люком и зажмурилась, обращаясь к своему проклятию.
Тысячи ледяных игл впились в кожу изнутри. Гул тут же превратился в рев. В ушах зазвенело. В груди словно разворошили тлеющий костерок, тут же вспыхнувший ослепительным пламенем. Я с силой выдохнула, мысленно целясь в крошечный механизм замка.
Отсутствующий мизинец взорвался болью, а в следующий момент пол подо мной пропал, и я ухнула вниз. Слава Высшим, что только на один этаж…
Огласив пустой дом громоподобным эхом, я распласталась на полу, шипя от боли и «проклиная свое проклятие». Перевернувшись на спину, я зажала свой обрубок, чтобы хоть как‑то утихомирить боль, и тупо уставилась на огромную и идеально круглую дыру, ведущую на чердак, диаметром метра в три.
Зашибись. Вообще без палева сработала. Про стекло и штапики можно больше не вспоминать. Долбаное проклятие! Ну почему оно не может работать нормально?! Это что, из‑за отсутствующего пальца так рвануло? Очень обнадеживающие новости. Ладно… Ладно. В этот раз, хотя бы, обошлось без многотысячных жертв. Я молодец. Бездна…
Потирая ушибленные ребра, я, кряхтя, встала. Ну, есть и хорошая новость: раз на этот грохот еще никто не прибежал, значит, дом действительно пуст. Так что все хорошо. Первый блин комом, но дальше будет лучше!
Моя внутренняя Ехидна одобрительно заржала, поудобнее усаживаясь в воображаемом кресле из моих подплавившихся мозгов.
«Конечно‑конечно! – прошипела она, потирая в предвкушении лапки. – Дальше будет только веселее! Теперь понятно, зачем тебе Бес этот маячок всучил. Ты же у нас мастер спорта по самоубийству в пустом доме».
Я обиженно булькнула и, отмахнувшись от вредной животинки, приступила к осмотру дома.
Третий этаж не принес никакой добычи. Все комнаты были пусты и, как и чердак, абсолютно стерильны. Сперва я еще кралась и осматривалась, проявляя осторожность, но вскоре поняла, что тут нет ни единой ловушки и вообще ничего, поэтому позволила себе расслабиться.
Спустившись на второй этаж, я уже почти не надеялась на удачу. Та же отполированная до блеска скука. Казалось, я вломилась не в логово алхимика, а в операционную, из которой вынесли все, включая пациентов.
Я уже была готова плюнуть и направиться прямиком на поиски пресловутого подвала, как вдруг… Последняя дверь в коридоре скрипнула как‑то по‑особенному. И за ней… за ней не было этой вымораживающей чистоты. За ней была жизнь и запах наживы.
Спальня. Огромная кровать, картины, канделябры, тумбочки, шкафчики – в общем, комната была явно жилой и дышала запахами своего хозяина и его тайнами. Портреты родни, небрежно брошенный на спинку кресла халат, грязная тарелка на прикроватной тумбочке, загнутый край ковра, будто кто‑то через него споткнулся в спешке, и, наконец‑то, пыль. У магов все не как у людей – пустые комнаты сверкают чистотой, а жилые затянуты паутиной и плесенью. Психи.