– Да, ее высокопреосвященство, наша с Ксандром бабушка…
Сквозняк шевельнул занавеску, в комнату сильнее хлынул запах нагретого солнцем камня. Где‑то в саду каркнула ворона.
– Ты никогда не рассказывал о своей семье, – задумчиво протянула я. – Вроде ты как-то говорил, что император не твой отец. С родителями тоже будешь знакомить или хватит высокопросвещенной бабули?
– Эва, прошу тебя! Отнесись к этому очень серьезно и сделай все возможное, чтобы она задержалась у нас. Никто не посмеет напасть на дворец и на тебя в частности, пока здесь будет находиться матриарх. Понимаешь? Она, хранительница традиций, но ради тебя пошла на их нарушение, покинув уединение.
– Ладно-ладно, поняла, – я подняла руки в примирительном жесте. – Я буду паинькой. Обещаю. Буду улыбаться и делать книксены, пока ноги не отвалятся.
Он тяжело выдохнул. Посмотрел на меня – то ли со снисхождением, то ли с безнадегой. А потом вдруг шагнул ближе, наклонился и…
Чмокнул в губы.
Быстро. Дежурно. По-хозяйски.
И тут же развернулся к двери.
– Я вернусь к ее прибытию. Хорошего дня, моя дорогая.
Дверь закрылась.
Я подобрала с пола челюсть. Вбила назад глазные яблоки и прижала ладонь к груди, откуда пыталось проломить ребра сердце.
Это что сейчас было? Это мы… вот до такого уже дошли? До бытовухи? Из-за одного срыва?
Я снова помотала головой. Растерла руками лицо до легкого жжения, несколько раз глубоко вдохнула на счет четыре – вдох, задержка, выдох. Запах сирени на вдохе. Запах холодного чая на выдохе.
Паника отступила. Аларик не дремал.
«Все хорошо, Эль, все хорошо. Это теперь твоя роль, привыкай. Учись играть у мастеров».
– Рик, выходи!
Тень в углу дрогнула и вытянулась; авворин выскользнул из нее, как чернила из‑под пера, с легкой улыбкой на губах.
– Подглядывал? – прищурилась я.
– Что вы, моя госпожа, – смотрел исключительно в стену, зажав уши.
Я насмешливо фыркнула, но не от его слов, а от серьезного выражения лица, с которым он все это нес.
– Давно хотела спросить, почему тебя такого замечательного продали? Авворины же большая редкость, а ты, – я неопределенно махнула рукой, подбирая слово, – идеальный. Если это секрет, можешь не отвечать. Просто интересно.
Он чуть погрустнел, но ответил без лишних сантиментов, будто читая сухую статистику:
– Дело, как обычно, в любви. Наша способность контроля эмоций и… внешность – это дар и проклятие одновременно, миледи.
Он криво улыбнулся, и я про себя отметила, что действительно: все авворины, которых я видела, удивительно красивы какой‑то уникальной красотой, словно каждому природа дала не лучшее из возможного, но в идеальном сочетании.
– Шкодил, что ли, с девицами? – удивленно приподняла я бровь на столетнего Дон Жуана.
– И с ними тоже, – пожал он плечами. – Но… нет. Моя бывшая госпожа… Она была ко мне добра. Я был к ней привязан, по‑своему. Жаль только, что она перепутала роли.
– Магиня?
Он кивнул. Серебряные волосы упали на лицо, и дэв аккуратно их поправил жестом, достойным императора, не меньше.
– К сожалению, такое не редкость. Магини зачастую переводят отношения «слуга – госпожа» с авворинами в горизонтальную плоскость. Именно поэтому магноны не особо стремятся приставлять нас к дамам. И именно поэтому меня продали. Во избежание, так сказать.
– Удобно. Тебя хотят – тебя продают. И всем при этом плевать, что чувствует сам товар. Мерзость.
«Хорошо хоть меня пока не продают. Меня всего лишь коронуют».
– Только первые пару десятков лет, – улыбнулся он уже искренне. – Потом привыкаешь. Вполне можно жить.
Я покачала головой и пришла к выводу, что не хочу думать о таких «привычках».
– Что у нас сегодня в расписании?
– Арсения уже ожидает, чтобы подготовить вас к встрече. Есть две заявки на аудиенцию. Миледи ди Арс хотела бы с вами позавтракать.
Я многозначительно посмотрела на уже умятый мной завтрак – крошки на тарелке, остывший напиток, ложку, прилипшую к блюдцу. Авворин невинно пожал плечами.
– Пока Арсения с вами закончит, это будет второй завтрак.
– А-а-а, ну тогда ладно, – я откинулась на спинку. – Проклятье! И когда мне учиться со всеми этими встречами? А ведь надо. Чертовски надо.
– Доброе утро, господин высший асессор, – неожиданно повернувшись к окну, поклонился Аларик.
Я глянула в ту же сторону – и почувствовала, как волосы на затылке шевелятся, будто по коже прошлись ледяным когтем.
На подоконнике сидел ворон. Здоровенный, черный, лоснящийся. Самый обычный ворон – если не считать глаза. Они были фиолетовые, глубокие, чуть светящиеся изнутри, как у Андраса. Я бездна знает, нормально ли это для птиц. Зоологию мне мадам Жоржетт не преподавала.