Птица перекосила голову, уставившись прямо на меня. Каркнула – громко, истошно, так что стекло дрогнуло и по коже побежали мурашки. И, взмахнув крыльями, улетела.
А в комнату вместо ветра ворвался черный, маслянистый туман. Пахнуло серой и дорогим табаком.
Я тяжело вздохнула и приготовилась к очередному унижению. Хотя… я вроде все правильно сделала. Начала судорожно перебирать в голове аргументы и… оправдания. Вторых, увы, было больше.
Фигура демона закончила трансформацию, и мой «дорогой» учитель поприветствовал меня презрительно-ленивой улыбкой. Аларик попытался уйти в тень, но… что-то пошло не так и авворин замер.
– Вон, – сухо приказал Андрас, даже не глядя.
Дэв, бросив на меня смущенный, почти виноватый взгляд, поклонился и вышел из комнаты.
– Эй, вообще-то это мой дэв.
– Вообще-то, – передразнил он меня. – Это мой раб. Ты можешь отправить его в ад. Я могу отправить его в ад. Но разница в том, что смерть избавит его только от тебя. Но я здесь не для того, чтобы разжевывать элементарные истины.
Он жестом заставил кресло придвинуться к окну и, усевшись, достал сигарету.
– Жду отчет о проделанной работе.
Голос меланхоличный, взгляд устремлен в сад, на лице вселенская скука. Стало совсем некомфортно и даже моя Ехидна заткнулась.
– Ну… Максимилиан сказал, что останется моим клевретом, – зашла я с козырей.
– Сказал?
– Клятва, официальный договор, физиологическая привязка?
– Э-э-э…
– Это его решение. Ты тут ни при чем и совершенно ничего не выигрываешь. Ветер. Дальше.
Пекло… Ну что ему сказать? Что мы целовались? Это будет просто катастрофа. Тут я точно ничего не выиграла. А надо было… Точно!
– Есть! – я так обрадовалась, что это проявилось слишком эмоционально. – Есть клятва! Алекс поклялся мне в любви!
Демон заржал.
– Под фармононом?
– Нет!
Я покраснела, насупилась, получила пинок от Ехидны и опустила скрещенные на груди руки, расправила плечи.
– И зачем ты мне тогда вываливаешь эту ванильную чушь? Как это связано с тем, что тебе было поручено? Ксандр любит женщин в принципе, киса. Тебя – просто с особым извращением. То, что ты повелась на этот сопливый бред, отлично тебя характеризует, да. Но я бы на твоем месте такими характеристиками не хвастался.
– Ты сейчас так говоришь, будто нормальных чувств вообще не бывает, – взорвалось во мне. – Люди тоже влюбляются, без всякой химии и симбиоза. Живут вместе, умирают друг за друга. Это не только гормоны. Есть же… что‑то настоящее.
– О, конечно, – ядовито протянул он. – Песни, стихи, смешные баллады под гитару. Очень трогательно. Только у меня для тебя новость, киса: все это тоже гормоны. Настоящие, – добавил он одарив меня убийственным взглядом. – Сегодня они есть, завтра их нет. Остаются лишь долг, привычки и обязательства. Именно поэтому природа дала тебе не любовь, а ультимативный наркотический поводок. Твоя сила – не про «чувства» и «доверие». Она про цену, которую каждый из вас обязан заплатить.
– Он поклялся, что умрет за меня! Что откажется от трона, если я захочу! – я не сдавалась, его слова убивали во мне последнюю искру, топтали, размазывали по злой, несправедливой реальности.
– Киса, – Андрас глубоко затянулся и раздраженно выдохнул клубы черного дыма. – Конечно, он за тебя сдохнет. Ты его фетиш. Его сила, которой он так жаждет. Он наркоман, но не феромонный. Он помешан на тебе. Но он опасный и неконтролируемый псих, который даже не дал тебе в руки условного поводка. У тебя есть только красивая сказочка «мироздание приняло клятву», а у него твоя ответственность и обязательства за его жизнь. Та самая, которой ты так боишься.
Он чуть склонил голову вбок, усмехнувшись:
– Хочешь великое откровение? Он ничем не рискует. А знаешь, почему? Потому что любая его попытка «уступить» на Турнире Наследия для Максимилиана будет означать приговор похлеще смерти. Но ты же этого не допустишь, правда? Поэтому да, Ксандр мог тебе это пообещать. Поскольку это для него безопасно и ничего не значит. Клятва, которую невозможно выполнить, киса, – идеальная игрушка для безумца. А ты стоишь и трясешь ей, как погремушкой.
Я устало откинулась в кресле. Ехидна, на удивление, погладила меня по голове и протянула кнут:
«Ну… Ничего, Элька, мы только учимся. Сейчас найдем этого засранца и покажем ему «сказочку». Больше никакой жалости!»
– Единственное, что ты сделала правильно за весь вчерашний день, – это твой истеричный поцелуй, – неожиданно добил меня демон. – Но ты ведь даже не поняла, что именно сделала, так? Просто психанула?