Я сглотнула. И вспомнила черную птицу, сидящую на ветке сирени недалеко от террасы. Лицо снова вспыхнуло, но спустя секунду жар ушел. Да в бездну. Куда уже хуже.
– Ты засунула голову в пасть своему волкодаву и заставила его стоять смирно, терпеть и вилять хвостиком, глотая слюну, чтобы не запачкать твою дурную головушку, – лениво констатировал Андрас. – Вот только он не пустил тебя дальше. Но попытка зачтена… терпимо. На троечку с минусом. Продолжай в том же духе, киса. Может, к старости научишься делать такое осознанно, а не в припадке. А пока – урок не сдан.
Я очень надеялась, что на этом мой разнос будет окончен, но демон не спешил уходить.
Он молчал, и какое-то время мы слушали заливистый хохот птиц за окном и ругань служанок, не поделивших Аларика. Я даже заслушалась. Однако, мой красавец-авворин уже и здесь успел отличиться.
Наконец Андрас встал.
– Следующим твоим рабом должен стать Ральф. Это урок номер два…
– Что?! – я даже с кресла вскочила. – Ральф?! Зачем? Он же простой парень, я не хочу его мучать!
Глаза демона полыхнули тьмой, словно он теперь ими раскуривал свою вонючую сигарету. Он не кричал, не шипел. Ни один мускул на лице не дрогнул. Но стало до ужаса жутко.
– Решать тебе.
Он рассыпался черным туманом и вылетел в окно, оставив после себя только запах серы и дорогого табака.
Вам когда-нибудь предлагали сломать своего единственного друга?
Не предать. Не убить. Это было бы слишком просто, слишком… по‑человечески. Нет. Именно сломать. Взять что‑то теплое, простое и преданное и превратить это в свою собственность. В вещь. В раба.
Когда Андрас это сказал, первая мысль была – вцепиться ему в глотку. Вырвать его фиолетовые глаза и заставить сожрать. Вторая – что я все равно сделаю то, что он хочет. Потому что проклятый демон обещал победу, и если я не стану его слушать, виновата в последствиях буду только я.
Смешно и жалко. Даже здесь я умудряюсь бежать от ответственности, прикрываясь его волей.
Я стояла посреди комнаты – красивой, роскошной, идеально вылизанной, совсем не предназначенной для грязных, вечно ноющих ежей, – и пыталась вдохнуть.
Ральф – хороший. Он простой, как магпай. Не играет в игры, не строит комбинаций. Он просто… есть. Он мой друг. Единственный, кого я могу так назвать, не покривив душой в этом проклятом серпентарии.
От одной мысли о том, чтобы надеть на него ошейник, внутри все скручивало. Хотелось сесть на пол, уткнуться лбом в колени и не шевелиться, пока мир сам не кончится.
Я развернулась и пошла в ванную. Не потому что стала смиренной и мудрой. А потому что сейчас даже думать об этом было физически больно.
Воды, холодной плитки и закрытой двери должно было хватить, чтобы хотя бы перестать дрожать. На принятие у меня еще будет время. К сожалению.
Глава 23 Родная кровь
Арсения сегодня была невероятно тиха. Обычно ее присутствие ощущалось как легкий весенний ветерок, но сегодня в комнате словно повис тяжелый, влажный туман.
Она ждала меня у туалетного столика, перебирая кисти для макияжа.
Я замерла на пороге, разглядывая свою камеристку. Я помнила, как впервые увидела ее – это было шоком и эстетическим восторгом одновременно. Арсения – олард, дэвия с удивительной, пугающей и притягательной красотой.
Ее кожа была частично покрыта изумрудно-зеленой чешуей, переливающейся, как дорогие самоцветы. На голове вместо волос гордо возвышался высокий костяной гребень, придавая ей сходство с древними божествами. И при этом она была прекрасна. Обычная, гладкая кожа на большей части лица, вполне человеческие полные губы, изогнутые чешуйчатые брови…
Она не стеснялась своей природы и всегда носила свой гребень как корону, но не сегодня… Сегодня на ее лице были широкие, темные очки, а гребень скрывал изумрудный парик.
– Арси? – тихо позвала я.
Она вздрогнула, и я заметила, как дрогнули ее руки. Дэвия присела в глубоком, грациозном реверансе, но в этом движении не было привычной легкости. Словно она боялась рассыпаться.
– Доброе утро, госпожа.
– Ты как? – я подошла ближе, чувствуя укол вины. Взрыв хрусталя повредил ее глаза при нападении.
– Регенерация идет полным ходом, миледи, – голос у нее был ровным, но глухим. – Мигательные перепонки пострадали, свет причиняет боль. Но к вечеру я буду в порядке.
Я знала, что она врет. Не про глаза, а про «порядок». Тара погибла, как и еще несколько девушек из их крыла. Арсения потеряла подруг, сама едва не ослепла, но сейчас стояла здесь, готовая рисовать мне новое лицо для встречи с «важной гостьей».