На ее фоне я в своем «цвете утреннего тумана» чувствовала себя мокрой молью.
– Ты даже в храмовничей сутане будешь выглядеть как вызов общественной морали, – хмыкнула я, усаживаясь напротив.
Кэт в ответ лишь вскинула острый подбородок, всем своим видом показывая, где именно она видела и мораль, и бабулю, и монастырский устав.
Столовая Хрустального дворца жила своей отдельной, парадно-выхолощенной жизнью. Высокие, почти в два этажа, окна безжалостно заливали пространство молочным светом. Он дробился в мириадах хрустальных подвесок под потолком, рассыпаясь по белому мрамору радужными, режущими глаз пятнами. Длинный стол, отполированный до состояния зеркала, тянулся, казалось, в бесконечность. Серебро хищно поблескивало, тончайший фарфор звенел едва слышно – дэвии, обслуживающие завтрак, двигались бесшумно, как тени.
В воздухе висел сложный аромат: свежая выпечка, сливочное масло, терпкий мед и что-то цитрусовое. Этот запах смешивался с холодной свежестью камня и тяжелым духом лилий из напольных ваз.
Справа от меня, с безупречной осанкой и непроницаемым лицом, встал Аларик. Эдмонд сел справа от Катарины. Вот они статусные различия – хранитель равен своему мастеру, личный дэв – нет. Я повернулась и указала Рику на стул. Это уже стало ритуалом, но без моего приглашения сесть он права не имел.
Магиня одобрительно кивнула, а ее авворин улыбнулся. Странная они все же парочка, необычная…
Внешне все было идеально, по протоколу. Но вот Эдмонд чуть наклонился, подливая хозяйке воды, и его пальцы на миг задержались на ее запястье. Едва уловимо, на долю секунды дольше, чем положено слуге. И Катарина не отдернула руку, а, наоборот, чуть подалась навстречу этому касанию, прежде чем снова схватить вилку.
«Ага, – хмыкнула про себя Ехидна. – Значит, не только мы тут нарушаем устав. В этом монастыре грешат все».
А вот с третьим лишним была проблема.
Ральф топтался у входа, похожий на медведя, которого заставили надеть балетную пачку. Он категорически отказался садиться за стол.
– Ральф, сядь, – в третий раз, уже с нажимом, попросила я, указывая на пустой стул. – Ты меня нервируешь.
– Я уже поел, Эва… то есть, миледи, – пробасил он, краснея и вжимая голову в плечи. – Я лучше тут постою. Охраняю периметр.
Я вздохнула, глядя на этого упрямого истукана. Периметр он охраняет. От кого? От булочек с корицей?
И тут меня накрыло. Взгляд зацепился за его напряженную фигуру, за виноватую улыбку, и недавний разговор с Андрасом всплыл в памяти, как ледяной айсберг.
«Следующим твоим рабом должен стать Ральф».
Зачем Андрасу это нужно? Потешить свое эго? Проверить меня на прочность? Слишком мелко для него. Он игрок уровня «бог». Он не двигает пешки без цели. А значит, Ральф – не просто пешка.
Я закрыла глаза на секунду, делая вид, что наслаждаюсь ароматом чая, и заставила себя думать. Думать, как он. Холодно. Без эмоций.
Кто такой Ральф? Мой друг. Демон-оборотень. Хранитель Алекса.
Стоп.
Пазл со щелчком встал на место.
Андрас не говорил мне «Будь жестокой». Он не говорил мне «Приручай». Он сказал «сделай рабом». Хранители – абсолютные рабы своих хозяев. Каким бы замечательным парнем ни был мой друг Ральф, он не может отказаться от исполнения прямого приказа своего мастера. Если завтра Алекс, прикажет ему свернуть мне шею – Ральф будет плакать, но свернет.
У меня под боком мина замедленного действия. Добрая, простодушная и чертовски опасная.
Андрас велел мне не сломать своего друга, а обезопасить и себя, и его. Все верно. Ральф мой друг, и он должен быть на моей стороне. Без посредников. Без возможности навредить, поскольку я уверена, он сам себе этого не простит.
Это был бесценный урок. И стоило бы сказать демону спасибо, но… перебьется.
Я открыла глаза и хищно улыбнулась своему отражению в ложке. Идея отобрать у Алекса Ральфа теперь не просто казалась логичной – она свербила, как необходимость почесать укус комара. Пусть только попробует мне отказать! Сразу выведу его на чистую воду с его клятвами!
– Ты так кровожадно смотришь на джем, что мне за него страшно, – голос Катарины вывел меня из транса.
Она элегантно намазывала тост маслом, и каждое ее движение было наполнено той самой ленивой грацией, которая дается только веками тренировок. Или… отсутствием страха перед временем?
– Максимилиан сказал мне про твой статус, – ляпнула я, решив не ходить вокруг да около. – Про инфертиту. Извини, если это бестактно.
Кэт замерла с ножом в руке. Эдмонд, кажется, даже дышать перестал. Но секунда прошла, и она спокойно продолжила размазывать масло.