Достав горсть шелковой пыльцы, смешанной с обычной древесной золой, я с силой дунула на ладонь, не спеша переступать порог.
Что? Глаза жалко и больно.
В тусклом свете светляка золотистые крупинки закружили по комнате, медленно оседая, но не спеша вспыхивать или хаотично метаться, как делали это при попадании в магические поля.
Хм… Ну, я так и думала. Похоже, бывший владелец слово «безопасность» презирал люто и не утруждал себя никакими охранными системами. И все же осторожность – главный девиз вора. Проделав процедуру с пыльцой еще пару раз и убедившись, что помещение действительно абсолютно безопасно, я немного расслабилась и приступила к поискам.
Первой моей добычей стала стоящая на туалетном столике шкатулка с драгоценностями, которая манила меня своим солидным размером. И, к моему непередаваемому восторгу, она была до краев набита золотишком.
Странным было то, что все дорогущие побрякушки были тупо свалены в одну кучу, без всякого пиетета, который женщины испытывают к своим украшениям. Цепочки были намертво перепутаны с бриллиантовыми колье, серьгами, кольцами, браслетами. Короче, это был страшно дорогой и вкусный комок нашего с братом безбедного будущего, который я с довольным урчанием сунула в рюкзак. В целом, это была отличная добыча, хоть найти на такое покупателя и будет настоящим геморроем, но это уже проблемы Ника.
В ящиках прикроватных тумбочек нашлась пара редких усилителей и целая россыпь мелочевки типа стерилизаторов, светляков, глушилок и тому подобного. Живший здесь ранее маг явно не знал нужды в расходниках. Для него это, может, и мелочь, но мои губы невольно расплылись в улыбке. Стоили такие малютки недорого, денек‑полденька, но когда ты ссыпаешь их в свой рюкзак горстями… о, это было лучше любого успокоительного. Главный плюс – эту мелочь можно было сбагрить любому, без лишних вопросов. Чистый, быстрый навар.
Обыскав остальные шкафы и не найдя больше ничего стоящего, я простучала стены, заглянула под картины и хмыкнула, когда обнаружила, что одна из них пуста.
Не просто снятая картина. Холст был варварски вырезан прямо из рамы. Чем‑то раскаленным – края среза обуглились и до сих пор слабо пахли гарью и… озоном. От портрета остались только уголки: край светлого локона и фрагмент персикового платья. Женщина.
И тут воздух в легких кончился.
Дыхание сбилось, превратилось в серию коротких, судорожных вдохов. Грудь сотрясалась от бешеного стука сердца, словно оно пыталось вырваться на свободу. Цвет. Этот выгоревший оттенок платья, знакомый до тошноты… Он был не просто из прошлого. Он был триггером. Тем самым, что вытаскивает наружу все самое мерзкое из ночных кошмаров.
«Дыши», — приказала себе, вцепившись пальцами в спинку кресла, чтобы не сползти на пол. Вдох. Выдох. Это просто кусок старой рамы. Вечно мне что-то мерещится. Я передернула плечами, силой заставляя себя успокоиться, отгоняя липкое, иррациональное узнавание.
Паника отступила так же внезапно, как и нахлынула, оставив после себя лишь неприятную дрожь и холодный пот на висках. Я медленно выпрямилась, поражаясь этой ископаемой уязвимости. Испугаться «цвета». Вот ведь позорище.
Я деланно откашлялась, стыдясь самой себя, и снова сосредоточилась на раме.
Работали совсем недавно. Пыль на стене под рамой еще не успела скопиться. Пара дней не больше.
И это был не просто тревожный звоночек. Это был набат.
Кто‑то побывал здесь до меня. И он искал не сокровища. Он хотел стереть эту женщину. Или забрать?
Что ж, знамя ему в кривые лапки. Главное, чтобы этот «ценитель прекрасного» не надумал вернуться сюда сейчас.
Я уже развернулась к выходу, сделав мысленную пометку «чисто», как взгляд зацепился за кровать. Точнее, за ее исполинское, резное изголовье.
Это была целая панорама адских мук: визжащие от боли грешники, черти с вилами, котлы, обнаженные тела, сплетенные в жутком танце. Я презрительно хмыкнула – слабовата фантазия у резчика. Но каким нужно быть конченым психом, чтобы спать под такое?
Передернув плечами, я все же подошла ближе, провела пальцами по изгибам дерева... И, о чудо. Одна из особенно пышных резных грудей какой‑то мученицы поддалась и со щелчком ушла вглубь.
Классика жанра. Секреты всегда прячут там, где пошлость граничит с искусством.
Вот только внутри ждал не мешочек с бриллиантами, а разочарование. Книга.
Личный дневник. Я пролистала несколько страниц, заполненных сложными алхимическими формулами и расчетами траекторий, пока не наткнулась на запись, выделявшуюся на фоне остальных. Почерк из аккуратного и бисерного превратился в размашистый, почти безумный, а чернила местами пропитали бумагу насквозь, словно на перо давили с нечеловеческой силой.