День сорок седьмой без Нее.
Тело ломает. Формулы рассыпаются пеплом в голове. Я больше не могу творить. Голод не утихает, он стал частью меня. Мне нужен лишь Ее запах, Ее голос, чтобы снова стать целым.
Но монстр внутри требует другого. Он не хочет обладать. Он хочет понять. Разобрать. Изучить. Собрать заново, чтобы Ее дар стал моим навсегда.
Я держусь. Но как долго я смогу заменять Ее свет… этой тьмой?
Я захлопнула дневник, брезгливо поморщившись. Бездна, какая драма. Еще один гений-страдалец, которого бросила какая-нибудь легкомысленная магинька, и он тут же превратился в сопливого поэта. Расчеты перемежались с засушенными цветами и рецептами любовных зелий. Классический набор отвергнутого психа.
Бесполезный хлам? Возможно. Но информация – тоже добыча. Я с сомнением хмыкнула и сунула записки сумасшедшего в рюкзак, рядом с комком нашего безбедного будущего.
Найти вторую жилую комнату мне удалось практически сразу же. Дверь напротив привела меня в небольшой и хорошо обставленный кабинет. Проделав все необходимые манипуляции и убедившись, что и здесь нет ничего опасного, я протопала к огромному письменному столу, заваленному всем, чем только можно и не стоило. Бумаги, ларцы, тарелки, коробки, какие‑то приборы – просто показательное место работы чокнутого профессора.
Как и в спальне, меня в первую очередь заинтересовала шкатулка, заваленная сверху всяким мусором, но, увы, она оказалась предназначенной для документов. И нет, я не собиралась копаться в чужих письмах, если бы не прилепленный на крышку с внутренней стороны мой розыскной лист.
Мой розыскной лист!
Я что, попала в дом собственного фаната или у каждого мага есть мой портрет?
Отложив свое старое и болезненно симпатичное изображение – на нем у меня еще не было веснушек и родимых пятен на лице, – я решила все же ознакомиться с содержимым шкатулки подробнее.
Донесения агентов, протоколы допросов, досье на Ника. Да ладно! Николас Роллингстоунз. Я хмыкнула и неверяще покачала головой. Будь у моего братишки Родовая Печать, я бы еще поверила в эту сказку. Но герцога Роллингстоунза знали все столичные резерванты и прославился он именно тем, что так и не смог обзавестись потомством, несмотря на десяток поплатившихся за это жизнью жен.
На самом дне шкатулки обнаружился небольшой кулон на цепочке с изображением очень красивой женщины. «Аделаида Роллингстоунз», – гласила гравировка на обороте. Немного посомневавшись, я все же сунула его в карман. Ну, а вдруг Ник что‑нибудь вспомнит? Мало ли что в жизни бывает, а нет – так продать всегда можно, вещь все же дорогая.
Я уже закатала рукава, готовясь примерить на себя роль археолога на раскопках этой настольной вакханалии, как вдруг пол подо мной завибрировал. Снизу донесся глухой хлопок. Второй. Третий.
Я застыла с бешено колотящимся в груди сердцем и струящимся по позвоночнику ледяным потом.
«Ну все, Элька, допрыгалась, – прошипела моя внутренняя злыдня, демонстративно защелкивая воображаемый чемоданчик. – И не смей себя убеждать, что это просто крысы размером с вербера».
Снизу послышался какой‑то писк или визг. Дом был пуст, и, несмотря на то что какая‑то дичь творилась на первом этаже, до меня отчетливо доносились женские голоса.
Женщины? Даже моя Ехидна не нашлась с колкостью, озадаченно ероша белобрысую челку. Какого демона? Аристократки решили пробраться в пустующий дом ночью? Совсем скучно жить?
Я бесшумно выскользнула в коридор и, прижавшись к перилам, прислушалась.
– …шевельнуться! – срывающийся на плач голос.
– …же, меня… хватит… – второй, злобно шипящий.
– МЫ ВСЕ ЗДЕСЬ УМРЕМ! – а вот это уже полноценная истерика. Миледи знает толк в визге.
Я озадаченно потерла лоб. И что, спрашивается, мне теперь делать? Моя цель – подвал. А на пути к нему – какой‑то стихийный девичник нарисовался.
– …ловушка! – шипение из голоса пропало, и теперь он был даже красивым и... меланхоличным?
– Да что ты говоришь! А я‑то думала, это коврик! – истеричку слышно идеально. Голос, пропитан высокомерием. Точно аристо.
Третья просто продолжала рыдать, задавая звуковой фон.
Картина ясна. Три идиотки в поисках приключений на свои филейные места вломились в дом и, разумеется, вляпались в первую же ловушку. В ту самую, которую даже презирающий слово «безопасность» маг не мог не поставить. Но какими же надо быть тупицами, чтобы лезть в чужой дом через парадную дверь? Но мне‑то что с этим делать? Бездна! Ник оказался на сто процентов прав, нужно было на все забить и сразу искать чертов подвал. Успела бы до прихода этих экстремалок. А теперь…