– Только не говори, что скучаешь по этому засранцу, – покосился на меня братишка недобро.
Я никогда не рассказывала ему о том, что произошло. Он не знал о моем позоре, об одном из самых постыдных в жизни поступков, что теперь терзал по ночам в слишком реалистичных кошмарах. Но Лис был мертв. И уж он точно не был предателем. Он никогда нас не предавал, так и оставшись единственным верным другом, которого я бросила умирать в одиночестве, в горящем аду резервации Ультимы.
– Немного, – дрогнувшим голосом ответила я и тряхнула головой. – Это какой-то бред.
Ник снова на меня покосился, явно намереваясь выдать очередную тупую шуточку, но, на удивление, воздержался и вернулся к разглядыванию надписей. Я тоже перевела взгляд на стену.
Кто эти люди? Почему напротив последнего ничего не написано, но обильные потеки крови говорят о том, что я долго держала руку на одном месте. Кеван – имя не говорило вообще ни о чем. Впрочем, как и Макс. Это не имена резервантов – в наших всего три буквы, – тогда что это? Но само имя «Кеван» мне почему-то нравилось. Красивое…
Сумасшествие!
Я выдохнула и уселась на топчан, пытаясь привести мысли в порядок и смириться с отсутствием пальца. Он так и валялся на полу. Бездна… И что с ним теперь делать? Выкинуть? Мой палец?!
– Одно я тебе точно могу сказать, малыш, Херувим нам сейчас точно враг, и, по ходу, ты как-то смогла залезть к нему в башку, раз все это накарябала.
– Я себе палец отрубила! Что значит «накарябала»? Что за Херувим, кстати? И почему я ничего не понимаю?
Ник не ответил сразу. Он шагнул ближе к стене, к слову «ХЕРУВИМ». Протянул руку, но не коснулся кровавых букв. Его лицо на мгновение стало странным, отстраненным, словно он прислушивался к чему-то внутри себя.
– Херувим… – пробормотал он так тихо, что я едва расслышала. – Сложно объяснить… Считай, что это бог на этой вонючей планете. Только не бог, а скорее… дьявольская машина, которая осталась сильно недовольна твоей выходкой и почистила тебе память.
– Ты это сейчас серьезно?
– Вот смотри! – он ткнул пальцем в надпись «ВЕРИТЬ НИКУ». – Ты не пожалела пальца и крови, чтобы три раза это подчеркнуть.
Мозг ломало. Верить в ту ахинею, что братишка периодически нес, совсем не хотелось. Но мизинец продолжал на меня пялиться с пола и утверждать, что «надо».
– Хочешь сказать, я что-то увидела и забыла, но это было настолько важно, что я отрезала себе палец?
– Угу.
– Идиотизм какой-то, – я потерла лоб, пытаясь хоть что-то вспомнить, но в голове не было ни малейшей искорки понимания. Я даже не понимала, как могла решиться на такую дичь? Я же панически боюсь боли! – Ладно… У нас во врагах… – пришлось сделать над собой усилие, чтобы произнести это безумие вслух. – Дьявольская машина. И... что с этим делать?
– То, что я говорил и раньше, – идти в Золотое кольцо. В том доме есть то, что нам нужно. Я увижу, когда подойду ближе. Это сложно, понимаешь. Нельзя просто посмотреть, нужно пережить… с кем-то. Мне нужно зацепиться…
Он махнул рукой, глядя на мою физиономию, которая говорила без слов: «опять твой бред».
– Все, поднимай задницу, надо выдвигаться.
– Какой выдвигаться?! – я показала ему окровавленную руку и скорчила жалобную физиономию.
– Болит? – сочувственно заглянул он мне в глаза.
– Ну… нет, вообще-то, я олитаном засыпала.
– Ну тогда пошли, – он накинул плащ, засунул второй, пафосный, тот, что предназначался мне, в свой рюкзак и направился к двери. – Нельзя опоздать. Время, малыш, время.
– А мой палец! Он что, так и будет тут валяться?
– Ну, возьми с собой, похороним по дороге в каком-нибудь сортире. Торжественно.
– Дурак!
Обиженно бросила я в уже закрывшуюся дверь и, покосившись на мизинец, растерянно сняла с огня котелок и бросила свой обрубок в очаг.
Высшие… Что же со мной произошло, если я такое сотворила? Может, и впрямь свихнулась? Ничего не понимаю. Схватив с вешалки свой старый плащ, я выскочила вслед за братом на улицу, разрываясь от противоречий, царящих внутри. Мозг твердил, что Ника нужно немедленно вернуть домой, отговорить, но какая-то идиотски упрямая штука внутри не позволяла не то что открыть рот, а пинала эти мысли по всей черепной коробке, пока они не вылетели прочь.
Стоило выйти на улицу, как с крыши свесилась голова братишки.
– Надо заскочить по пути в «Дыру», – сообщило мне это верхтормашечное чудо, лыбясь от уха до уха. – Меня там информатор ждет. Давно. Но миледи же изволили мыться и рубить себе пальцы. Так что шевели булками.