В следующий раз меня разбудили все те же голоса, разговаривающие на повышенных тонах:
– Что я, по-твоему, должен сделать?!
– Для начала прекратить истерику. Твой контроль по-прежнему ни к черту.
– Нам на двоих достаточно твоего титанического спокойствия! Как такое вообще могло произойти?! И именно сейчас?!
– Если бы ты сохранил хладнокровие, то уже бы давно понял, что все произошедшее вполне закономерно и играет нам на руку.
– Что закономерно? Мы едва успели почистить фон, как Флорентина…
– Как Флорентина перетянула его на себя и избавила нас от необходимости подчищать хвосты. Все складывается прекрасно, мальчик.
– Нужно немедленно увозить ее! И как можно дальше. Второй печати у меня нет.
– Она и не нужна. Твоя бывшая невеста послужит нам прекрасным отвлекающим фактором. И прикрытием для истинного бриллианта.
– Что ты хочешь сказать?
– Жертвуем ладьей, чтобы спасти королеву.
– Пекло, это чудовищно даже для тебя! Предлагаешь мне просто смотреть, как девчонку заберут?
– Пусть твой брат о ней позаботится.
Долгая, звенящая пауза. В голове набатом пульсировала кровь. Горло горело, будто я наглоталась битого стекла.
– Пить… – это был не крик, а едва слышный шелест.
Глаза не разлипались, словно их залили смолой. Но меня услышали.
Хлопнула дверь. Шаги. Чьи-то руки аккуратно приподняли мне голову. Потрескавшихся, сухих губ коснулся холодный ободок чашки. Я жадно сделала глоток, но вместо облегчения почувствовала, как по пищеводу плеснули раскаленной лавой. Я закашлялась, захлебнувшись болью, и снова провалилась в спасительную темноту.
Занавес.
«Бездна… Что ж так плохо-то?»
Мысль в вязкой темноте была моей и настолько живой, что само ее появление стало той искрой, что взорвала разум воспоминаниями. Кровавая стена. Ник. Магини. Бестия. Рюкзак!
Я распахнула веки и села. Тело отозвалось болью, но не той резкой, выворачивающей наизнанку, а ноющей, тупой, словно мышцы год провели без движения. Глубокий вдох привел к тому, что грудь сдавило, и я закашлялась, подавившись воздухом.
Дверь тут же распахнулась, и в комнату вошла Катарина:
– С возвращением в реальный мир, – девушка мягко улыбнулась и присела рядом с кроватью, на которой я лежала.
– Где я? – голос словно из-под толщи песка. Причем ощущение такое, что этот самый песок утрамбовали прямо мне в горло. Я снова закашлялась, пытаясь отплевываться от этих дерущих глотку песчинок.
– В Дисбурге. Золотое кольцо, резиденция семейства Лавелло, – она протянула мне стакан с водой, и я с благодарностью его приняла, жадно вылакав все до капли.
– Высшие! – с облегчением откинувшись на подушки, я растянула губы в улыбке. – Ты бы знала, какая чушь мне приснилась! Э-э-э… – я снова вскочила. – Ты…
– Катарина Далла Патрицио ла Лаен ди Арс, – с ироничной улыбкой представилась она. – Тебе ничего не приснилось, а в живом мире мы сейчас потому, что твой организм совершенно не адаптирован к резонансному диссонансу зоны Интерференции.
Мое лицо перекосило так, что чуть судорогой не свело.
– Ты сейчас сказала что-то очень умное или так аристократично выругалась?
Я окинула взглядом комнату и убедилась, что это просто комната – роскошная, красивая и совершенно вменяемая: строгая отделка, резная мебель, картины и гобелены. Обычная комната в каком-нибудь дворце. Наверное.
– Слушай, я не хочу быть той, кто расскажет тебе шокирующие новости. Уволь, – неожиданно скривилась девушка и махнула рукой. – Я уже сообщила Максу, что ты очнулась. Он будет здесь с минуты на минуту. Вот пусть он тебе все и объяснит, ладно?
– Ничего не понимаю… – промямлила я, потерев виски. – Но…
– Я передала рюкзак твоему Нику, из рук в руки, – перевела она тему, и все прочие мысли вылетели у меня из головы. – Он у тебя красавчик…
– Ник! Бездна! Мне надо домой!
Я попыталась встать, но ноги подломились, и моя тушка с некрасивым шлепком и матом рухнула на пол.
– Не надо тебе никуда, – Катарина помогла мне подняться и пихнула обратно на кровать. – Вот, – она протянула мне записку. – Он просил тебе передать. Его больше нет в том доме, мы пытались его после найти, но парень твой испарился.
– Что?!
Воздух застрял в легких, отказываясь выходить. Я трясущейся рукой взяла клочок бумаги. Развернула. Его почерк. Неровные, нацарапанные в спешке буквы, которые я узнаю из тысячи.
«Я найду тебя, малыш. Верь мне. Все будет хорошо. Встретимся в Ультиме».
Его обращение. Его «Верь мне». Сомнений в том, что это написал именно Ник и не под давлением, не осталось, хотя мозг судорожно пытался найти подвох, хоть какую-нибудь зацепку «не верить».