– Эва… – посмаковала Кэт имя на вкус, прокатив его на языке, и повернулась ко мне. – Тебе нравится?
– А? Кто? Я?
– Боюсь, имя «Эль» для нашего общества неприемлемо, моя дорогая, – мягко, почти отечески, улыбнулся мне маг одними уголками губ. – Но вы будете эль, уж поверьте.
– Это точно, – Кэт снова рассмеялась, но на этот раз ее смех был острее. – Так тебе нравится или нет? Или, может, выберем что-нибудь экзотическое? Геката? Астра? Морриган!
– Прекратите, миледи, – маг нахмурился, сложив руки за спиной. Его черный камзол натянулся на широких плечах. – Наша цель – скрыть истинную суть нашей… Эль, а не вешать на нее мишень. Эльвира прекрасно ей подойдет.
– Это не имя, а красивый ошейник, который ты пытаешься нацепить на стихию! – Кэт взмахнула рукой, и ее браслеты тихо звякнули. – Нет! Знаю! Tabula Rasa! Она – Табула Раса. Чистый лист.
– Довольно этих игр, миледи, – устало проговорил Макс. – Давайте называть вещи своими именами. Это не имя, это диагноз.
– Ошибаешься, сладенький, – Кэт подошла к нему почти вплотную, задрав подбородок и глядя на него снизу вверх с дерзостью кошки, смотрящей на волкодава. Она буквально мурлыкала, довольная своей идеей. – Звучит как имя древней, безжалостной богини. Табула. Идеально. Кратко, хлестко. И какая ирония, а? Мы будем смотреть, как этот «чистый лист» заполняется великими свершениями и именами потомков.
– Миледи ди Арс, – Макс потер переносицу, словно у него внезапно разболелась голова. Его голос стал тише, но от этого только весомее. – Я преклоняюсь перед вашим поэтическим даром. Но боюсь, в высшем свете, где люди ценят буквальность больше метафор, нашу подопечную будут звать просто… Доска. Вы действительно хотите даровать ей титул пиломатериала?
– Ой… – Катарина смутилась, ее щеки налились румянцем, а губы растянулись в вымученной улыбке. – Я… увлеклась. Эм… ладно, Эва, я, пожалуй, пойду… Прости за эту неудачную метафору. Потом поболтаем, а сейчас меня ждут обязанности по имени Амеди. До скорого, голубки.
И упорхнула.
– Я Эль! – буркнула я в закрывшуюся за ее спиной дверь, растерла лицо руками и покачала головой. Паноптикум.
– Идемте на кухню, – предложил Максимилиан, похоже тоже почувствовав неловкость, когда мы остались наедине. – Правда, в доме нет слуг, но я… кхем… что-нибудь смогу для вас приготовить. Надеюсь…
Я согласно кивнула. Не то чтобы мне хотелось есть: как ни странно, мой вечно рычащий желудок молчал, но лучше уж кухня.
Маг открыл дверь, и мы шагнули из уютного плена спальни в безмолвное величие особняка. Если комната была коконом, то дом оказался скелетом давно умершего гиганта. В нос ударил аромат роскоши, оставленной наедине с собой, – тонкий дух дорогих восков для натирки паркета, смешанный с холодной нотой камня и сухим ароматом старинных гобеленов на стенах.
– Чей это дом? – поинтересовалась я, чтобы хотя бы понимать, кто тут хозяин и кто может меня отсюда вышвырнуть.
– Считайте, что ваш. У магнонов нет частной собственности – семейная, родовая и гильдейская. Это дом семьи Лавелло, к которой вы теперь принадлежите, поэтому он ваш такой же, как и мой.
Мы свернули за угол коридора и стали спускаться по лестнице. Я осмотрела «свой» дом, провела пальцами по стене. Прохладный гладкий шелк обоев под слоем мельчайшей пыли. Все здесь было покрыто тонким саваном времени. Мебель, укрытая белыми чехлами, напоминала призраков, застывших посреди залы в ожидании хозяев, которые никогда не вернутся.
– А-а-а… я уже «принадлежу»? – не удержалась я от сарказма. – Можно узнать, на каком основании?
– На основании моего слова, данного вам, – спокойно и твердо ответил он, оборачиваясь. Его взгляд был серьезным, без тени насмешки. – И на основании древнего закона о покровительстве. Вы официально находитесь под защитой рода Эль, семьи Лавелло и лично моей. Это дает мне законное право оградить вас от любого, кто посмеет причинить вам вред. От всех.
Такого ответа я не ожидала. После всех рассказов у меня были подозрения, что эти деятели захотят спрятать меня от всего мира, может быть, даже использовать... Но он говорил не о собственности. Он говорил о защите. Стало даже как-то... странно. Ехидна презрительно фыркнула, ни на грамм не поверив в подобное благородство.
– Но я не ребенок, – упрямо буркнула я, хотя уверенности в голосе поубавилось. – Мне не нужна нянька.
– Я тоже так думаю, – неожиданно согласился он. Мы как раз спустились с лестницы, и он сделал шаг в сторону, пропуская меня вперед. – Я вижу в вас не ребенка, а воина, пережившего слишком много. Но даже самому сильному воину иногда нужен тот, кто прикроет спину. Позвольте мне быть этим человеком. А сейчас... кажется, я обещал вас накормить.