«Ну нет, я это есть не буду! Да он с ума сошел!»
– Эй! – мой голос прозвучал резким, паническим визгом. – Не делай этого! Ты же все испортишь!
– Что? – Максимилиан замер с занесенной над сковородой доской и недоуменно на меня посмотрел.
– Эта фигня у тебя на доске, – ткнула я пальцем в горючую дрянь. – Она сдохла, точно тебе говорю. Ты б хоть пробовал сперва то, что пытаешься готовить, повар фигов. Ик.
Он смотрел на меня секунду, другую, и в его глазах отражалось чистое недоумение. А потом уголки его губ дрогнули. Он попытался сохранить серьезность, прикрыл рот ладонью, но было поздно.
– Ах вот оно что!
Сначала его плечи мелко задрожали, а потом из-под ладони вырвался сдавленный смешок, который тут же перерос в глубокий, искренний, совершенно беззащитный хохот. Он откинул голову назад, и я увидела «другого Макса».
Не аристократа, не могущественного мага, а просто... мужчину. Мужчину в дурацком переднике поверх безупречной рубашки, который до слез хохотал над пьяной девчонкой, утирая глаза тыльной стороной ладони. Вокруг его глаз собрались тонкие морщинки, идеальная прическа растрепалась, и одна смолянистая прядь упала на лоб, делая его похожим на мальчишку.
В этот момент он не был ни опасным, ни снисходительным. Он был просто... живым.
Отрава с доски посыпалась на огонь, на пол, в сковороду, но Максимилиан продолжал покатываться со смеху, не в силах успокоиться.
– Святая Праматерь, Эва, ты... Предки... – выдавил он, задыхаясь от смеха.
Уши запылали, и я скуксилась, не понимая, чего он ржет, но краем мутного сознания догадываясь, что где-то прокололась. Но признавать свой промах? Ни за что!
– Я Эль, – пробурчала я, гордо отворачиваясь.
– Миледи, вы хоть представляете, что я успел себе надумать? – он наконец выпрямился, утирая выступившие слезы. – Я уже всерьез решил, что вы с горя напились, что у вас... зависимость. А вы просто... лук попробовали. Адское пекло!
Он выдохнул, провел рукой по лицу, все еще пытаясь стереть с него остатки смеха, и сгреб уцелевший лук с доски в картошку.
– Я это есть не буду! – упрямо отрезала я. – И хватит выкать. Достало. Только что был нормальным человеком, а теперь опять за свое.
Поворошив испорченную еду, он подошел обратно к столу и очень пристально на меня посмотрел. Я смутилась и уткнулась в уже давно опустевшую, но все еще вкусно пахнущую кружку.
– Я бы с радостью, но боюсь, в нашем обществе подобное обращение к даме несет слишком компрометирующий смысл. Пока вы не осведомлены обо всех этих тонкостях, да и в вашем состоянии, полагаю, это не лучший момент для принятия подобных решений.
– Чего? Ничего не поняла. Плевать мне на ваши порядки. Мы же не на дурацком балу, чего ты выпендриваешься?
Маг снова прыснул. Кажется, моя прямолинейность его скорее забавляла, чем раздражала. Он развернул очередной сверток и протянул мне толстую, темно-серую пластинку, похожую на кусок сухой пемзы.
Я недоверчиво уставилась сначала на странный предмет, потом на него.
– Это сорбент, – спокойно пояснил он, видя мой взгляд. – Он впитает... излишки. И голова болеть не будет. Ешьте.
«Ну-ну», – подумала я, но отломила кусочек. На вкус – как мел с едва уловимым привкусом мяты. Пластинка таяла на языке, оставляя странное ощущение сухости. Я не заметила, как сжевала остальное.
И правда, туман в голове начал понемногу рассеиваться, уступая место гулкой, звенящей пустоте и дикому голоду. Теперь запах жареной картошки, даже с примесью той белой отравы, казался просто божественным.
Тем временем маг достал несколько коричневых кубиков, похожих на тот, что он добавлял в мою кружку, и, порезав, тоже закинул в сковороду. Аромат жареного мяса ударил под дых.
– А это... чье мясо? – выдавила я, сглатывая вязкую слюну. Пока он отвернулся, моя рука скользнула к развернутому свертку и выудила еще одну серую пластинку. Привычка. Еда не должна «лежать», это против моей резервантской религии.
В человейниках запах мяса не то чтобы редкость. Лишенцы, то есть те, кто накосячил по-полной и уже не надеется вернуть помощь храмовников, не брезгуют каннибализмом. Поэтому у меня этот запах вызывал двоякие чувства. И я понимала, вернее, чувствовала, что этот мужчина не стал бы кормить меня человечиной, да и сам он точно не походил на того, кто способен на такое «гурманство», но… альтер эго требовало уточнить. На всякий случай. Ведь мы ничего о магах не знаем, в конце концов.
Он на мгновение перестал мешать картошку и посмотрел на меня с легким удивлением.
– Это не мясо в вашем понимании, миледи. Ни одно живое существо не пострадало. Это белковый конструкт.