– Защиту и хату она на зиму за пятьдесят процентов захотела, ишь ты! – проворчал какой-то мужик, проходя мимо.
Ник даже не замедлил шага, протаскивая меня сквозь эту копошащуюся массу. Для него это был просто шум. Фон. А я не могла оторвать взгляд от этой девчонки. Ведь она младше меня, а явно уже не раз рожала. А я… По меркам человейника я просто старая, нет, – очень старая дева.
Мы миновали площадь и снова нырнули в тень, к очередной «лестнице», ведущей на спасительную высоту крыш. Внизу остался гул голосов, запах пота и отчаяния. Наверху был только холодный ветер и тяжелые тучи.
– Ники, – не выдержала я, наконец, когда вместо очередного банального прыжка на крышу через улицу он начал спуск. – Я фантом, а не инвалид! Какого черта?
– Вообще‑то, уже как бы инвалид, – попытался отшутиться он, кивнув на мою руку.
– Не смешно! – я легко перепрыгнула на соседний дом и, уперев руки в бока, подождала, пока он поднимется. – Завязывай, а? Что с тобой такое? Значит, когда я осталась без пальца, ты ржал и потащил меня на дело. А как банально пробежать по крышам, так у тебя паранойя включается?
– Ну… – он слегка смутился и тяжело вздохнул. – Просто я видел столько вариантов твоих падений, что…
– Ах вот оно в чем дело! Кто бы сомневался, что в этом замешан твой «дар»! – я закатила глаза и досчитала до десяти про себя.
– «Верить Нику», помнишь? – ехидно усмехнулся этот выпендрежник, но в этот раз я ему верить точно не собиралась и понеслась бегом к «Дыре».
– Догоняй, провидец!
Быстро он, как же. Уже битых полчаса я торчала на крыше «Дыры», от безделья всем вниманием прикипев к своему отсутствующему пальцу. Олитан прекрасно справлялся с обезболиванием, превратив рану в онемевший кусок мяса, хотя к утру мне эта бесчувственность еще выйдет боком. Но… у меня чесался мизинец. У меня чертовски чесался долбанный палец, который я собственноручно сожгла! Это шутка такая, что ли? Я тупо смотрела на свою повязку, совершенно не понимая, как избавиться от этого идиотского ощущения. Как почесать то, чего нет? Это сводило с ума.
Очередной браток перепрыгнул с соседней крыши и чуть не влетел в залипшую меня.
– О! Сорян, мамзелька, – пьяно ухмыльнулся он и побежал дальше, спрыгнув на балкон под нами и исчезнув в окне.
Бездна! Проходной двор, а не крыша! Но после недавнего дождика низами ходить – сплошное мучение, так что ничего удивительного.
Я тяжело вздохнула и пнула отвалившуюся черепицу. Ну сколько можно болтать? Что он там застрял? Еще и дождь снова начал накрапывать. Скучно…
– Что ты тут делаешь? – раздался за спиной незнакомый голос.
Я подпрыгнула от неожиданности и испуганно уставилась на высокого парня с болезненно бледным лицом, который смотрел на меня, нахмурив брови и положив руку на рукоять кинжала.
Проклятье! Ну, Бес!
Я окинула взглядом незнакомца и про себя выругалась. Чисто выбрит, ногти ухоженные, добротный плащ, сапоги начищены до блеска, а ведь на улице льет, как из ведра. Но главное – на нем форма Братства, такая же, как у Ника…
– А что, у нас уже на крышах стоять нельзя? – пробурчала я, сразу перейдя в наступление.
– Можно, – кивнул браток сухо и безэмоционально. – Но когда кто‑то стоит под дождем вместо того, чтобы зайти в помещение, – это подозрительно. Идентификатор, – потребовал он все так же спокойно и явно не сомневаясь, что я либо сейчас протяну руку, либо сдохну – быстро и крайне безвкусно.
Самое странное, что страха не было. Я встряла. Надо мной висит дамоклов меч. Увидь он мой идентификатор – и нам с Ники конец. Но внутри было настолько спокойно, что это пугало и веселило одновременно.
– А больше тебе ничего не показать? – насмешливо фыркнула я, выравнивая голос под свой обычный мальчишеский. – Там мой брательник в «Дыре», пойди у него попроси клеймо светануть. «Бес» погоняло. Сечешь?
– Ты… Эль, что ли? – неуверенно переспросил браток, окидывая взглядом мои женские шмотки. – А‑а‑а…
– Накосячил я, – я шмыгнула носом и сплюнула. – Сильно. Вот Бес и лютует. Сказал, пока не буду как мужик себя вести, буду в бабском тряпье ходить.
– М‑да, это в его стиле… – вздохнул браток, делая еще шаг назад. – Но я все же уточню…
– Что ты уточнишь? – виновник моего чуть было не случившегося провала запрыгнул на крышу.
– Здоров, Бес.
– Здоров, и ты не хворай, Жил.
– Твой брат? – бледнолицый кивнул на меня.
– А ты его в лицо не знаешь? – недобро прищурился Ник, и его ледяные глаза опасно сверкнули.
– Темно, мля, извиняй.
– Так ты не жмись на светляк, братишка, целее будешь, – он мягкой походкой приблизился к Жилу, вызвав у меня обычный завистливый вздох, – вот как у него так получается? Они обменялись рукопожатиями.