Я подняла на нее взгляд, отгоняя остатки мыслей.
– Ладно, с этим понятно. Но один вопрос. Почему я? – я чуть подалась вперед, вкладывая в голос весь свой уличный цинизм. – Как я поняла, у вашего принца уже есть две невесты. Или ему просто гарема не хватает?
Катарина рассмеялась – звонко, искренне, словно я рассказала ей уморительную шутку. Она лениво осмотрела свои идеальные ногти, прежде чем ответить.
– Ох, душенька, какая же ты прелесть, – протянула она, и в ее тоне не было ни капли оскорбления, только снисходительное умиление, как к котенку, который пытается шипеть на волка. – «Невесты»... Фло и Лиз – это политические активы. Их брачные контракты заключены не с Максимилианом, а с семейством Лавелло. Лавелло – это не семья, это клан. Почти сотня голодных ртов, которые нужно кормить силой. Десятки магов и столько же «невест», приписанных к роду. Это не про любовь, душенька. Это бизнес.
Она посмотрела мне прямо в глаза, и ее улыбка стала острой, как лезвие.
– А ты... ты другое. Ты – магесса. Редкий, уникальный экземпляр и, судя по всему, чудовищной силы. Фло и Лиз – это выгодная сделка. Ты – генетический джекпот. Наш Черный Принц не выбирает партнершу по цвету глаз или размеру приданого. Он ищет биохимическую совместимость. Он почуял в тебе силу, которая идеально дополнит его собственную. И он не упустит такой шанс, поверь мне. Все остальное – лишь декорации.
В кабинет Максимилиана я возвращалась в приподнятом настроении, сжимала в руках книгу, оружие, и чувствовала, как внутри зреет план. Да-да, я вся, конечно, такая особенная, но в то, что кто-то ради меня написал учебник, – не верила. Поэтому не поленилась его почитать. Разумеется, большая часть написанного там была для меня невменяемой тарабарщиной, понять которую я могла бы только со словарем-переводчиком. Но главное мне удалось вычленить – магини были защищены природой от и до.
«Поначалу...» – это слово звенело в ушах сиреной. Мое тело предаст меня. Оно потянется к его силе, к его теплу, к этому «сладкому дурману». Он будет нажимать на кнопки, о существовании которых я даже не подозревала, а я буду реагировать, как марионетка. Моя задача на этом этапе – не сопротивляться. Сопротивление бесполезно. Моя задача – пережить эйфорию. Перетерпеть удовольствие, как терпят боль.
Максимилиан – кронпринц, самый сильный маг, а это власть, богатство, безопасность. Теперь я прекрасно понимала, что одной мне не выжить. Мерзкий дэв не обманул: я очень редкая и ценная зверушка, которая оставляет за собой настоящий шлейф из феромонов. И, похоже, «Макс – друг» – это было послание себе самой о том, что этому магу можно довериться.
Его мотивы стали кристально ясны, и мне было его даже немного жаль. Жаль, и в то же время я чувствовала мрачное удовлетворение.
В кабинет я вломилась без стука, только потом осознав, что, наверное, стоило постучать. Кронпринц сидел за столом, погруженный в бумаги. Он даже головы не поднял, лишь махнул мне на кресло.
Я села. Поерзала, повторяя в голове заготовленную речь, но произносить ее было некому. Маг не обращал на меня никакого внимания. Мой взгляд упал на изящный чайный сервиз на столике, и я решила, что розовый чай, которым он угощал меня в прошлый раз, стоит того, чтобы скрасить ожидание.
Я подошла к столику и с сомнением покосилась на два фарфоровых чайничка. Плеснула из одного – рубиновая, густая жидкость. Из другого – почти прозрачная. Подумала. Розовое было вкусным, значит, надо побольше красного. Набулькала полкружки. Прищурилась и добавила еще. Долила воды.
Возвращаясь к креслу, я намеренно прошла вплотную к его столу. Он сидел, такой могущественный и недосягаемый, игнорируя меня. Это бесило. Мой взгляд зацепился за стопку бумаги – роскошной, кремовой, какой я никогда в руках не держала. И мое маленькое чудовище тут же пнуло меня по ребрам. «Ты можешь быть хоть императором, – подумала я, – но я все равно могу что-то у тебя взять, прямо из-под носа». Рука, словно змея, скользнула по полированной поверхности, и пальцы, привыкшие к тихой работе, вытянули лист, тут же бесшумно скрывшийся в рукаве. Он даже не шелохнулся. Я села в кресло, чувствуя себя немного увереннее. Теперь мы были квиты. По крайней мере, на этот один листок бумаги.
Самодовольно улыбаясь, я сделала первый глоток, ожидая сладкого, ароматного вкуса, и едва сдержалась, чтобы не скривиться. Опять подстава. Холодное и терпкое – настолько, что во рту все стянуло.
«Вот и пей теперь эту бурду, – обиженно хрюкнула моя Ехидна, мысленно отирая язык тряпкой. – Жадность – это грех, Элька! Да и пофиг бы, что грех, но ведь невкусный... А невкусный грех – это просто глупость».