Отставив чашку, я вдруг заметила, как багровая жижа в ней пошла мелкими пузырьками и закипела. Без огня. Просто так. Подняла взгляд и увидела, что маг уже оторвался от своих бумаг и с едва заметной улыбкой смотрит на меня.
– Судя по вашему решительному виду, моя дорогая, вы пришли с ультиматумом.
– С деловым предложением, – поправила я, стараясь, чтобы голос звучал тверже, чем я себя чувствовала. – Я согласна на твои условия. Но! Ты отвезешь меня в Ультиму, это раз. Будешь защищать и обеспечивать, это два. Родовая Печать для моего брата и...
– Постойте, – он поднял руку, и в его глазах промелькнуло что-то похожее на усталое веселье. Он прикрыл их на миг, словно собираясь с силами. – Миледи, все ваши требования уже приняты к исполнению. Даже если бы вы отказались от сотрудничества, я выполнил бы все данные ранее обещания. Это не условия сделки. Это моя ответственность.
Я почувствовала себя полной идиоткой. Ехидна внутри была категорически не согласна.
– Это все слова, – выпалила я подсказку своего маленького монстра. – Нужен договор! Письменный!
В этот раз он рассмеялся – негромко, но от души.
– Дорогая моя, в следующий раз требуйте клятву. В нашем обществе это единственная надежная форма договора. Вы ведь знаете, что магноны не нарушают клятв?
– Я знаю, что нарушают! – скрестив на груди руки, фыркнула я. – Меня в резервации кто преследовал? Вы! А ведь клялись не трогать людей на их территории!
– Мы клялись не преследовать людей. Вы не человек, – спокойно парировал маг, и его взгляд стал серьезным. – И именно поэтому я настоятельно не рекомендую вам давать клятвы. Вы еще не знаете всех последствий.
– Я никогда их и не давала, – буркнула я. – Но...
Он не стал дослушивать, резко взмахнув рукой, словно отсекая мои возражения, и, глядя прямо в глаза, произнес:
– Я, Максимилиан Лавелло, магнон линии Эль, клянусь защищать вас от всех врагов, явных и тайных, до тех пор, пока вы сами не откажетесь от моей защиты. Клянусь доставить вас в Ультиму и даровать вашему названному брату покровительство моего рода, если на то будет его воля. Клянусь обеспечивать вас всем необходимым и обучать всему, что знаю сам, независимо от того, согласитесь ли вы вступить со мной в симбиоз или нет. Конец клятвы.
Где-то глубоко внутри или слишком высоко в космосе что-то щелкнуло, заставив меня вздрогнуть. Максимилиан выглядел немного уставшим, но спокойным. Он только что добровольно надел на себя магический ошейник. Ради меня.
Я сидела, вцепившись в подлокотники кресла, и не могла вымолвить ни слова. Моя внутренняя Ехидна, мой циничный и вечно недовольный монстр, впервые за всю мою жизнь заткнулась. Просто заткнулась, ошарашенно глядя на то, что только что произошло.
Он выдержал паузу, глядя, как я пытаюсь осознать произошедшее.
– А теперь, чтобы вы понимали, я объясню. Клятва для магнона – это не просто слова. Это приговор. Ее нарушение не лишает жизни или силы – это было бы слишком просто. Оно превращает нарушителя в проклятого. Проще говоря, делает рабом Инферно без права на реинкарнацию. Я настоятельно вам рекомендую и впредь никому и никогда не приносить никаких клятв, миледи. Это крайне опасная для магнона практика.
Мой мозг, привыкший к угрозам и поиску подвоха, отчаянно пытался найти логику. Это была не сделка. В сделке есть выгода для обеих сторон. Какая выгода ему от такой клятвы? Это было что-то из другого мира. Из мира, где слова имеют вес, а честь – не пустой звук. Из мира, в который меня никогда не приглашали.
Я медленно подняла на него взгляд. В янтарных глазах не было ни триумфа, ни ожидания благодарности. Только спокойная усталость и... решимость. Он не ждал от меня ничего. Он просто сделал то, что считал правильным.
И это было хуже всего. Хуже любой угрозы, любой клетки. Потому что к угрозе можно приспособиться. Из клетки можно сбежать. А от такого... от такого не сбежишь.
– Ты... – начала я, совершенно обезоруженная, растерянно потирая лоб. – Это...
Меня прервал звук распахивающейся двери. Я обернулась, чтобы тут же содрогнуться от необъяснимого холода.
– О! Как удачно, что вы оба здесь, – Андрас прошел в кабинет словно призрак: ни звуков, ни запаха, ни простого человеческого тепла. Он остановился, окинув меня долгим, изучающим взглядом, и его губы тронула странная, почти одобрительная улыбка. – Знаешь, мальчик, я, кажется, ошибся. Наша кошечка – это вовсе не дикий оцелот. Ты же читал о Лилит, первой жене Адама?
Максимилиан напрягся и кивнул, непонимающе переводя взгляд с меня на своего дэва и обратно. Но, в отличие от него, я вообще ничего не понимала.