– Мои говноеды там, не видел? – поинтересовался браток, кивнув вниз.
– Видел троих обсосов, один уже в говнину под столом валяется. Но твоей ржавой феечки среди них нет. Где ты потерял свою турадановую консерву?
Парень закатил глаза и безнадежно махнул рукой:
– Наверное, опять в какую‑нибудь хату провалился. Сам понимаешь, там никакие антигравы не спасают…
Позади меня что‑то громко ухнуло. Крыша под ногами заметно содрогнулась. И в тот же миг меня обхватили две громадные лапы в железных перчатках, приподняв над землей, как куклу.
– Оп‑па! – радостно заржало из‑за спины, но я даже не обернулась. – Какая крошка! Обожаю кнопочек…
Я смотрела на брата, лицо которого моментально превратилось в страшную, бездушную маску. На губах расползалась безумная улыбка, льдистые глаза полыхали жидким азотом. Шелест вынимаемой из ножен катаны был медленным, предвкушающим. Идеально заточенное лезвие хищно ловило и отражало свет, словно красуясь.
Жил в ужасе попятился к краю крыши, моментально поняв, что сейчас будет, и даже не пытаясь заступаться за своего бойца, а тупо сваливая. Это был приговор. И далеко не первый.
– Ты че, паря…
Последнее, что успел сказать голос у меня за спиной, прежде чем раздался душераздирающий, оглушающий вопль. Я стояла, втянув голову в плечи и зажмурившись. Нет, не из страха. Я знала Беса, а сейчас на сцену вышел именно он, и видеть, что творит мой братишка в таком состоянии, было больно.
Я старалась слушать дождь. Шум голосов, доносящихся из таверны, собственные мысли, что снова и снова убеждали меня же саму: «это не Ники. Так надо. Ему тоже больно, но так надо. Такова эта жизнь».
Я не сразу поняла, когда мужской крик оборвался. Рядом что‑то продолжало звенеть и чавкать. В нос ударил насыщенный запах крови. Содрогаясь внутри, я сглотнула и медленно открыла глаза.
Вылезшая из‑за тучи луна радостно подсвечивала безумного мясника, так похожего на моего брата, но совершенно им не являвшегося.
Я рефлекторно отпрянула, стиснув зубы и всеми силами стараясь не завизжать. Мертвая голова катилась по покатой крыше, но Бес не позволил ей свалиться вниз. Догнав, он с силой пнул обрубок, точным ударом направив в окно расположенного напротив дома. Раздавшийся оттуда женский визг привел Беса в восторг. Он безумно расхохотался и принялся остервенело рубить тело. Его катана, словно пергамент, разрезала железный доспех, плоть и кости, не встречая ни малейшего сопротивления. Отделив очередной кусок, Бес с нездоровым азартом прицеливался и запускал его в какое‑нибудь окно или в проходящих мимо людей. Одна из девушек упала, сбитая ногой в тяжелом поноже, а Бес все развлекался и развлекался, пока мне не удалось взять себя в руки и осмелиться приблизиться к нему.
Сдерживая рвотные позывы и рвущийся изнутри ужас, я окликнула брата:
– Н‑ники… – мой голос прозвучал жалко, но он его услышал.
Занесенная для очередного удара катана замерла, недовольно блеснув окровавленной улыбкой изящно изогнутого лезвия.
Страшная маска безумного маньяка повернулась и уставилась на меня пустым взглядом. Гротескная ухмылка, делающая это прекрасное лицо пугающим, медленно сползла, рука с оружием опустилась, голова поникла.
Осмелев, я подбежала и обняла братишку, чувствуя, как его затрясло и как его левая рука стала судорожно шарить по моему телу. Я поймала ее, и парень с облегчением выдохнул, уперевшись лбом мне в макушку и крепко сжав мизинец.
«Хорошо, что правая у него занята», – мелькнула в голове глупая, ироничная мысль.
Так мы и стояли какое‑то время над изуродованным трупом, оглушенные непрекращающимся женским визгом, обнявшись и дрожа в унисон, под пронизывающим насквозь холодным осенним ветром. Снова начал накрапывать дождь, размывая пролитую кровь под нашими ногами и позволяя льющимся из моих глаз слезам притвориться беспечными небесными каплями. Это просто дождь.
– Все хорошо, братишка. Все хорошо.
Глава 2 Последний забег
– Возвращайся домой, Ники! Незачем тебе шнырять по городу, мало ли что! – умоляюще посмотрела я на закатившего глаза братца, который уже накинул рюкзак обратно на плечи и протягивал мне роскошный плащ.
– Старый выкинь, он тебе больше не пригодится, – проигнорировав мои слова, заявил он и продолжил раздавать указания. – Жди меня возле того идиотского памятника, что недалеко от ворот. Помнишь, там ушлепок какой‑то на коне.