– Умираю от перегрузок. В мою голову набили столько всякого…
– Понятно. Поначалу сложно, и тебе необходимо пробегать интегрированные учебники хотя бы по диагонали, чтобы усвоить информацию. Но в любом случае ты уже не растеряешься в обществе. Все необходимые знания у тебя есть.
– Кроме тех, что нужно. Я хочу магичить, а не страдать от головных болей.
– Почему бы и нет, – он улыбнулся. – Я за этим и пришел. Не хочешь отправиться на первый урок?
– О! Ты просто спасаешь этот ужасный день! Конечно хочу!
– Тогда… – он запнулся. – Хранитель. Тебе нужен хранитель или хотя бы личный дэв. Дэвия…
В голове снова щелкнуло и взорвалось болью.
Да… Мне нужен был хранитель. Вернее, личный гормональный регулятор. Высшие, сколько бы проблем это решило!
– Авворина.
– Именно. Андрас обещал кого-то привести, но что-то, видимо, не задалось. Авворины – это большая редкость, но тебе нужен именно он, ты права.
– И не хранитель. Просто личная дэвия, – уточнила я, поскольку привязывать кого-то к своей душе не было никакого желания. Там у них такая страшная муть была с этой привязкой, вплоть до чтения мыслей друг друга, что нафиг.
– Что ж, тогда нам тем более следует отправиться в магополис. Попробуем тебе кого-нибудь подобрать.
– А-а-а… Меня ваш барьер не пришибет опять? – поежилась я, но любопытство просто зашкаливало. Как и желание выбраться из этой золотой клетки. – И что насчет безопасности? Я не спалюсь?
– Ты уже была в зоне интерференции совсем недавно, поэтому твой организм больше не получит шоковой перегрузки. Прошло достаточно времени для адаптации. Что же касается безопасности… Кольцо полностью тебя скрывает, но не прикасайся ни к кому из мужчин. Сама понимаешь, как действуют твои феромоны… – он слегка смутился и прочистил горло. – И любой маг сразу поймет, что ты не магиня. Это главное правило. В магополисе мы наденем на тебя биоизоляционный нанокостюм. Он полностью обезопасит тактильные контакты, но в живом мире их использовать нельзя.
Я вздохнула, закатила глаза, выругалась и снова вздохнула.
– Слушай, а от этого никак нельзя избавиться?
Он протянул мне руку с легкой улыбкой.
– Шутишь?
– Не бойся, это необходимо, чтобы не накапливать в твоем организме фармонон. Такого эффекта, как в прошлый раз, не будет. И тебе тоже следует учиться контролю.
Моя Ехидна щелкнула застежкой на каске, залезла в окоп и дала отмашку.
– Ладно… – буркнула я и медленно, словно поднимая змею, приподняла свою руку.
Но стоило мне посмотреть на его ладонь, как кожу на моем запястье обожгло фантомным жаром. Тем самым. Постыдным. Навязанным. Воспоминание о предательстве собственного тела было не просто мыслью – оно было ощущением. Рука дернулась и сама ушла за спину.
– Не хочу.
– Хорошо, как скажешь. Но помни, чем дольше ты будешь тянуть, тем тяжелее будут последствия для нас обоих.
Я честно попыталась себя заставить под его укоризненным взглядом, но так и не смогла. Бездна, вот как взять и… возбудиться? И знать, что он об этом знает?
– Тогда пошли, – не стал он давить, и мы направились на выход под дикий хохот моей Ехидны и подсветку моих же щек.
Как только мы миновали исполинские ворота из белого металла, мир внезапно стал тише. Я даже не заметила, как Максимилиан это сделал – просто воздух вокруг нас сгустился, стал плотным и неподвижным, словно законсервированным в банке. Звуки города потеряли резкость, превратившись в подводный гул, а на границе нашего невидимого кокона играл легкий, едва заметный перелив.
Мое внимание привлек какой-то напыщенный аристократ в фиолетовом камзоле, который шел нам навстречу, задрав нос так, будто обозревал свои владения с высоты птичьего полета. Он нас просто не видел. Или не хотел видеть. Его стремительная походка оборвалась глухим, сочным шлепком, когда он врезался в наш щит. Аристократ пошатнулся, его монокль вылетел из глазницы и повис на золотом шнурке, а на лице отразилась вся гамма чувств – от недоумения до оскорбленного достоинства. Пробормотав что-то про «оборзевших магов», он брезгливо нас обошел, и я не сдержала смешка.
Я повернулась к Максу, чтобы поделиться весельем, и замерла. Мой взгляд зацепился не за него, а за то, что было за его плечом.
За ажурный изгиб фонарного столба, который я знала.
За молочно-белые плиты дорожки, уложенные знакомым узором.