За запах цветущих глициний, который ударил в нос, прорвавшись даже сквозь магическую преграду.
Смех застрял в горле, глаза полезли из орбит.
Эдем.
– Эва? – Макс озабоченно на меня посмотрел. – Все в порядке?
– Это… Ультима? – прошептала я, и само слово показалось чужим на моих губах.
Мне не нужен был ответ. Я вдыхала воздух этого места, и он обжигал легкие своей нереальностью. Это была застывшая в торжественном моменте сказка или, скорее, мой перманентный кошмар, который я ни с чем не перепутаю.
– А-а-а… Я разве не говорил?
– Как черт побери мы оказались здесь?! Нет! Ты не говорил! Сюда же от Дисбурга несколько месяцев ходу! Что происходит? – в магически приглушенном фоне мой вопль оглушил даже меня саму. – Сколько дней я провалялась?
– Эм… Сегодня двадцать четвертое октября, – он покосился на начавших останавливаться прохожих, что с интересом прислушивались к разговору и, откашлявшись, жестом предложил мне продолжить путь. – Мы прилетели двадцать второго на моем грифе. Это заняло всего несколько часов.
– Грифе?! – я снова остановилась в ступоре. – Серьезно?
– Прояви терпение, – он почему-то прыснул, но тут же спрятал улыбку, – скоро сама все увидишь, договорились?
Я тяжело выдохнула и потопала дальше, мысленно поставив галочку напротив пункта «добраться до Ультимы». Что ж, это даже лучше, чем я могла ожидать. Вот только Ники сюда так быстро не доберется. Теперь остается только ждать.
– Ты снял с моего брата розыск?
– Конечно. И назначил вознаграждение, которое он сможет получать в любом храме, хоть тысячу раз. Листовки об этом развешаны по всем городам. Ты довольна?
– И ему нужна Родовая Печать.
На его лице промелькнула тень усталости.
– Непременно, – он потер переносицу. – Как только он объявится, я все сделаю. Эва, я держу свое слово. Тебе не нужно каждый раз проверять меня на прочность.
– Ладно.
Мы подошли к барьеру, и меня пробрало до самых костей. Шепот Бестии в голове прозвучал так явственно, что я передернула плечами.
– Тебе холодно? – его взгляд тут же стал внимательным.
– Немного… – соврала я.
«Холодно от страха, но мы в этом никому не признаемся», – одобрительно хмыкнул мой внутренний монстр.
– А что стало с той Бестией… – оттягивая неприятный момент, поинтересовалась я.
– Отправили туда, откуда она и явилась, – он, не колеблясь, стянул свой тяжелый шерстяной камзол и накинул мне на плечи. Ткань пахла им – специями, дорогим табаком и чем-то еще, от чего предательски закружилась голова. – Готова?
Его тепло и запах сбили весь мой боевой настрой, смешали мысли и чувства, но в этом я тем более не собиралась признаваться:
– Пф! Конечно! Чего ты тянешь?
– Ультима, – произнес маг, и его пальцы, горячие и сильные, неожиданно сомкнулись на моей ладони, прежде чем я успела отпрянуть. В следующий миг он шагнул вперед, увлекая меня за собой сквозь алую пелену.
– Эй! – я с негодованием уставилась на насмешливо фыркнувшего мага.
– Что-то не так? – явно меня подначивая, приподнял он бровь.
Я открыла было рот, но замерла. Ничего. Не было того удара под дых, той волны жара, что выжигала мысли. Тепло его ладони растекалось по моей руке, тревожное, пугающее, но… управляемое. Пожар сменился тлеющими углями. И это было еще страшнее, поскольку казалось… правильным. Я чувствовала, что меня сейчас больше прет от его сюртука и запаха, а не от прикосновения. Пекло! Да что это со мной такое? Я что?..
«Точно нет, – приставила Ехидна нож к горлу моего здравого смысла. – Даже не думай, Элька! Холодное сердце, холодный ум! Точка! Мы в заднице, не высаживай в ней цветочки!»
– Не лапай без спросу, – огрызнулась я на всякий случай и осмотрелась.
Сделала судорожный вдох, но в легкие пошел не воздух, а изумление.
Мы стояли на краю сада. Настоящего, живого, пахнущего влажной землей и цветами. Но деревья в этом саду были из белого металла и стекла. Их кроны терялись в облаках, а по стволам-башням, словно лианы, вились висячие сады и струились вниз водопады.
Все вокруг было живым, но неправильно, чужеродно живым. По серебряным лентам, перекинутым между башнями, скользили беззвучные гусеницы из света. В воздухе медленно дрейфовали огромные жемчужины, отражая в своих боках и небо, и зелень, и меня – крошечную, потерянную фигурку из другого, примитивного мира. Это была не крепость и не город. Это был симбиоз, противоестественный союз камня, металла и природы, прекрасный до ужаса.
– Это…
– Это Ультима, моя дорогая, – голос Макса был тихим, почти благоговейным. Он приобнял меня за плечи и мягко развернул, указывая вверх. – А это – самая крупная точка слияния Земли и Инферно.