Я посмотрела… и увидела черное солнце.
Оно не излучало свет, а втягивало его, словно дыра в небе, обрамленная ореолом искаженного пространства. Из этого темного сердца расходились беззвучные волны, видимые глазу. Не свет и не цвет – чистая, пульсирующая геометрия. Воздух в этих волнах ломался, рождая и тут же растворяя в себе хрустальные фрактальные узоры, которые противоречили всякой логике.
Облака у краев этой аномалии вели себя неправильно: они рассыпались на мириады светящихся кубиков, а затем снова собирались воедино, словно мир здесь постоянно ломался и чинил сам себя. Иногда от разлома отделялись целые пласты реальности – призрачные отражения городских шпилей, которые висели в воздухе пару секунд и таяли, как мираж.
Это было зрелище абсолютного, первозданного хаоса, заключенного в рамку идеального алгоритмического порядка.
– Шокирует, не правда ли? – в голосе Макса слышалось плохо скрываемое восхищение.
Я сглотнула, пытаясь смочить пересохшее горло.
– Это… как это? – растерянно промямлила я.
В моей голове была совершенно другая картина. Я ожидала увидеть огненную воронку. Пекло, реки лавы, обугленную землю, услышать вопли проклятых душ. Я готовилась встретить рогатых и хвостатых монстров, когда впервые увижу Разлом. А это… что это вообще такое? Вместо первобытного ужаса я чувствовала себя… обманутой.
– Это… ад? – я недоверчиво прищурилась, глядя на математически выверенный апокалипсис над головой. – Я, конечно, не люблю геометрию, но не до такой же степени…
На несколько секунд повисла тишина. Я даже успела подумать, что сморозила глупость. А потом Максимилиан… рассмеялся. Не насмешливо фыркнул, а издал глубокий, искренний смешок, от которого его плечи вздрогнули.
– Боюсь, геометрия тоже не в восторге от того, что мы называем ее адом, – он наконец повернулся ко мне, и в его глазах плясали веселые искорки. – Я хотел, чтобы ты это увидела своими глазами и поняла, что религиозные заблуждения имеют очень мало общего с истинным положением вещей во вселенной. И не заблуждайся относительно безобидности данного явления, Эва. По сути, ты видишь именно портал в ад. Ад Абсолютной Эффективности. Здесь нет праведников и грешников. Есть лишь сырье. Его либо «очищают», возвращая в цикл, либо отправляют на полную утилизацию. И то, что для разумного является квинтэссенцией ужаса, для рациональной системы – всего лишь логически обоснованный и самый эффективный метод очистки. Вселенная не терпит лишних трат.
– Ладно… – промямлила я, содрогнувшись от его слов и плотнее укутываясь в сюртук, – считай, что ты меня напугал, твое высочество.
– Я не высочество, – его голос стал тише, почти доверительным. – Не называй меня так.
С этими словами он снова взял меня за руку и повел вперед, к одному из ближайших стеклянных сооружений.
Я не вырывалась. Часть меня была слишком занята, пытаясь переварить услышанное, другая – глазела по сторонам. Здесь, внизу, не было ни души. Воздух был стерильным, а единственным звуком, нарушающим тишину, был тихий стук наших каблуков по молочному камню. Жизнь кипела где-то там: за стеклянными стенами башен, на светящихся лентах дорог под потолком из зелени, в бесшумных каплях и серебристых стрелах, проносившихся над головой. Но здесь, на земле, ходить пешком было, видимо, так же дико, как летать на метле в моем мире.
А ощущения… они были. Его ладонь, сжимающая мою, была теплой и сильной. И это тепло рождало внутри не пожар, а… что-то другое. Тихое. Тревожное. Пугающе… своей «правильностью».
Не было того животного вожделения, той химии, что сбивала с ног в первый раз. Тогда что это? Его фармоген или мои собственные гормончики пошаливают? Ничего не понятно, но с этим бороться я определенно могу.
Мы подошли к месту, где молочные плиты тротуара расходились, уступая место кругу из пульсирующих голубых гексагонов. Свет от них ложился на лицо Максимилиана, делая его похожим на призрака из другого мира. Он остановился и повернулся ко мне.
– Это твой первый урок, Эва. Запомни: здесь твои ноги почти бесполезны.
Я недоверчиво хмыкнула, но он проигнорировал мой скепсис.
– Этот город – не совсем реальность. Это… отчасти код. Пространство здесь не цельное, оно разбито на локации, как комнаты в доме. В одной локации можно ходить, летать и жить. Но чтобы попасть из одной в другую, нужно не идти, а назвать нужную дверь. Откроешь не ту – и можешь шагнуть с небоскреба прямо в сад на другом конце города. Если потеряешься или испугаешься – просто скажи вслух «Выход». Система вернет тебя в живой мир. Или название города, места, например, Ультима – и окажешься здесь.