– Не бойся, – его голос был абсолютно спокоен. – У системы есть ограничения. Она не может создать жизнь. Или даже ее подобие.
– Почему? – вырвалось у меня.
– Потому что информационный код одного живого существа, даже простейшей амебы, сложнее, чем код целой галактики. Система может создать идеальную, неподвижную статую монстра, от которой ты поседеешь. Но она не сможет заставить его дышать. Для этого нужен другой уровень… созидания. Так что думай о чем угодно. В худшем случае, мы выпьем чаю в компании очень уродливых скульптур.
– Ладно…
Я осторожно попинала ближайшее кресло. Нога встретила упругое сопротивление кожи. Настоящее. Я села на самый краешек, сложив руки на коленях, и почувствовала себя полной идиоткой. Даже моя вечно бунтующая Ехидна сейчас, кажется, забилась под воображаемый плинтус и сидела тихо, понимая, что ломиться отсюда просто некуда. Дверей-то нет.
Тем временем Максимилиан пробормотал еще какую-то команду, и панорамный вид на город сменился стенами. Но это были не стены в привычном понимании. Прозрачные панели, как в его дворце, только теперь за их поверхностью заструились потоки данных: колонки текста, диаграммы, какие-то пульсирующие символы.
– Так, что мы имеем… – наконец произнес он, ткнув пальцем в одну из панелей.
Изображение на ней тут же увеличилось, заняв всю стену. Перед нами, словно на витрине, появилась голограмма девушки с короткими рыжими волосами и подвижными кошачьими ушками. Она была одета в строгую имперскую форму, но картинка тут же сменилась, показав ее в наряде горничной, потом в простом платье, потом снова в форме. Рядом с голограммой всплыл блок текста.
Макс скользнул взглядом по строчкам.
– Аделька Авворин он Петрус о Милитари. Уровень лояльности – шестьдесят два процента. Неприемлемо.
Он махнул рукой, и картинка сменилась. Теперь на нас смотрела черноволосая дэвия, тоже с кошачьими ушками, но с более хищным, насмешливым взглядом.
– Эрика Авворин он Тар о Дисциплинар, – Макс пробежал глазами ее досье. – Уровень лояльности девяносто шесть. Базовые навыки по медицине. Нареканий по службе нет. Особенности характера… – он вдруг запнулся и откашлялся, а на экране на долю секунды мелькнул кадр, где эта самая Эрика в кружевном белье весьма недвусмысленно хлестала плеткой какого-то перепуганного аристократа.
Я прыснула в кулак.
– Ого. А эта с огоньком, – хмыкнула я. – Мне нравится.
– Неприемлемо, – отрезал Макс, даже не посмотрев на меня. Его щеки, кажется, слегка порозовели. Изображение снова исчезло.
В общем, через пару часов я не просто заскучала, а была готова лезть на эти виртуальные стены.
Девушки с ушками закончились очень быстро, – не набралось и десятка, – и маг, скрепя сердце, перешел на мужчин. И тут он оказался еще придирчивее. Всех симпатяг он отметал с такой скоростью, что меня это откровенно веселило.
– Слушай, а куда делся твой раб? – поинтересовалась я, чтобы хоть как-то разбавить скуку и тошнотворное чувство все нарастающее внутри.
Слово вырвалось само, резкое и колючее, даже в мыслях. Макс чуть дернул бровью, но промолчал.
Да, дэвы были рабами. Теперь я это знала. Мой новый, интегрированный в мозг багаж знаний услужливо подсовывал мне логичное и даже гуманное объяснение. Это был не произвол, а система. Шанс для душ, сбежавших из Инферно. Шанс снова стать частью жизненного цикла, влиться в расу магнонов и однажды переродиться живыми. Их добровольный выбор.
Я понимала логику. Понимала, что далеко не каждой душе стоит давать свободу без контроля. Некоторые заслуживали своего «очищения» в аду, и их побег был ошибкой. Контракт с магом – это был своего рода испытательный срок для вселенной, карантин.
Все это было правильно. Логично. Целесообразно.
Но понимание не отменяло комка в горле. Моя старая жизнь, жизнь на самом дне человеческого общества, кричала внутри меня. Я слишком хорошо знала, каково это – быть скотом. Когда твою судьбу решают другие, перелистывая твою жизнь, как страницы в каталоге.
И сейчас я сидела на месте тех, кого презирала всю жизнь. Этот «виртуальный аукцион» был для меня не просто скучным занятием. Он был зеркалом, в котором я увидела уродливое отражение того, во что могу превратиться.
– Он в буквальном смысле роет носом землю, – ответил Максимилиан, не отрываясь от экрана, не замечая моего внутреннего бунта. – Теперь, когда мы знаем, что это подвал, нужно лишь определить его местоположение или… – он тяжело вздохнул, – хотя бы глубину. В общем, работы у него много.