Я ахнула.
Мы парили над бескрайним, ослепительным морем из облаков. Над нами – глубокое, холодное индиго октябрьского неба. Низкое солнце заливало все вокруг золотисто-розовым светом, превращая облачную равнину под нами в волшебный пейзаж. Черное солнце Ультимы осталось где-то там, далеко внизу, скрытое этой пушистой белой периной. Здесь, наверху, мир снова казался правильным. Настоящим.
– Знаешь, я уже не хочу в другой мир, – призналась я магу рассматривая всю эту красоту. – И в ваш магополис больше не хочу. Мой мир здесь.
Макс долго молчал, не отрывая взгляда от горизонта. Казалось, он ждал этих слов.
– Это правильно, – одобрительно кивнул он. – Переселение – это не романтическое приключение, Эва. Это акт отчаяния. Ты никогда не знаешь, что ждет тебя на той стороне, кроме гарантированного апокалипсиса. И можешь быть уверена, твое появление непременно с ним свяжут.
– А твой… – я посмотрела на его профиль, на жесткую линию челюсти, вздохнула и впервые произнесла «это». – Наш народ видел много других миров?
Он повернулся и очень внимательно на меня посмотрел, прежде чем ответить.
– Не знаю. У нас остались кое-какие хроники, но большинство данных утеряно. Все, что мы знаем, – предыдущий мир, Венеус, был миром льда. А наши предки пришли туда из мира-сада. Их тела были ошибкой в том уравнении. Они замерзали на ходу. Каждая капля энергии, которую они тратили на то, чтобы согреться, приближала их к голодной смерти. Они были высшими хищниками, которые попали в ловушку, где главный враг – это сам воздух, которым дышишь. Вот почему каждое переселение – это не просто риск. Это гарантированная катастрофа, из которой нужно найти выход.
Слова упали в тишину кабины, тяжелые, как камни. Другой воздух... Это было так просто и так чудовищно, что в голове на миг стало пусто. Я всегда думала о других мирах как о других декорациях. Другие деревья, другие звери. Но не другая физика. Не другие правила жизни и смерти.
Тяжелое молчание повисло между нами. Чтобы нарушить его, Макс качнул штурвал, и гриф начал плавное снижение. Мы прошили облачный слой, вынырнув над землей.
И я снова замерла, прижавшись лбом к холодному кристаллу кабины.
Под нами, до самого горизонта, уходил в спячку осенний лес. Не кричащее золото сентября, а строгая красота позднего октября. Ветер уже сорвал большую часть листвы, оставив на земле плотный ковер из меди и бронзы. Теперь пейзаж стал графичнее: темные, вечнозеленые росчерки сосен на фоне серебряного кружева уже почти обнажившихся берез и осин. Реки, похожие на ленты темной ртути, извивались среди этого увядающего великолепия.
Не было ни идеальных линий Ультимы, ни ее стерильной чистоты. Была лишь дикая, первозданная, засыпающая на зиму природа. И от этой картины внутри разливалось такое спокойствие, какого я не чувствовала уже очень давно. Моя вечная Ехидна, кажется, впервые за долгое время заткнулась и просто смотрела вместе со мной.
Солнце клонилось к закату, окрашивая верхушки деревьев в медь и багрянец. Мы сидели на грубом шерстяном коврике посреди небольшой поляны, и остывающий осенний воздух был пропитан густым запахом прелой листвы и сырой земли. Холод уже пробирался под одежду, заставляя ежиться, но Максимилиан, казалось, его не замечал.
– И как тогда «правильно»? – ядовито процедила я. Краска унижения горела на щеках, резко контрастируя с ледяным воздухом. – Научишь, всезнайка?
Макс даже не дрогнул в ответ на мой сарказм. Лишь его губы тронула легкая, снисходительная улыбка, почти невидимая в длинных тенях, что легли на поляну.
– С удовольствием. Это будет твой первый урок. Для начала, – его голос стал тише, почти гипнотическим, заставив замолкнуть даже шелест ветра в ветвях, – закрой глаза.
– Что? Зачем?
– Сейчас твое зрение – твой злейший враг, – отрезал он. – Оно заставляет тебя цепляться за поверхность, за золото листьев и синеву неба – за то, что не имеет значения. Оно заставляет тебя форсировать процесс. А нужно – позволить ему случиться. Закрой глаза.
Я недоверчиво сощурилась, но что-то в его уверенности заставило меня подчиниться. Веки опустились, и яркий мир заката сменился бархатной темнотой. Сразу обострились другие чувства: я ощутила, как коврик колется через тонкую ткань брюк, услышала, как далеко в лесу треснула ветка, вдохнула смолистый аромат сосны.
– Хорошо. Теперь забудь о лесе, обо мне, обо всем, что снаружи. Сосредоточься на том, что внутри. Найди свой Источник.