– Я не знаю, как...
– Знаешь, – его голос звучал совсем рядом, теплый в прохладном воздухе. – Ты просто никогда не давала этому названия. Это не орган в привычном смысле. Это ощущение... тепла. Пульсация под ребрами, зуд под кожей. Это ты, в тот миг, когда решаешь идти к Фло. Когда не сдаешься. Стискиваешь зубы, сжимаешь кулаки. Когда переступаешь себя. Не злость, не паника, а сила. Воля. Почувствуй ее.
Я резко открыла глаза.
– Серьезно? Так это все же магия?
Он тяжело вздохнул, и облачко пара сорвалось с его губ.
– Магия – это ярлык для ленивых умов. Удобное слово, чтобы не пытаться понять процесс. Скажи мне, Эва, когда в момент смертельной опасности твое сердце начинает биться вдвое быстрее, а реакция обостряется до предела – это магия?
Я молчала, сбитая с толку.
– Это эпинефрин. Адреналин. Гормональный всплеск, заставляющий тело работать за гранью лимитов. Простая, измеримая реакция. Твоя радость, твой страх, твоя ярость – это катализаторы для похожей, но куда более мощной системы. Твой Источник – это, по сути, еще один орган, который использует эти всплески не для мышц, а для прямого воздействия на реальность. Ты научилась сдерживать стихийные выбросы силы – это прекрасно. Ты научилась выживать. Твоя сила духа феноменальна. Теперь мы учимся управлять этим оружием, а не просто держать его под свинцовым куполом твоей воли.
Он замолчал, и я несколько секунд пристально смотрела на него, пытаясь понять, не издевается ли он. Неужели он и правда считает меня сильной? Меня, ежа, который за всю жизнь ни разу не напал первым? Но нет, он был совершенно серьезен, и в его глазах, потемневших в сумерках, читалось… уважение.
Фыркнув и поерзав на колючем коврике, я снова зажмурилась.
– Не приказывай. Не форсируй, – его голос стал тише, почти шепотом. – Ты – не Источник. Ты – дирижер. Источник – твой оркестр. Почувствуй его. Позволь своей воле высвободить наноморфин в кровь тонкой, едва заметной струйкой. Не поток, не шторм. Ручеек. Ощути, как твоя воля контролирует твою силу, твою ярость, твой страх. Почувствуй ее в своих жилах.
– Кажется… я что-то чувствую, – спустя еще минут двадцать нелепого туженья прошептала я. Спина затекла, а холод от земли уже пробирал до костей. Я не была уверена, «сила» это или меня все просто бесит до зуда под кожей и привычного жужжания.
– П-прекрасно, Эва. Очень хорошо, – его голос звучал ободряюще. – Теперь расширяй активную зону. Не под кожей, а по коже. Как вторая, невидимая оболочка. Не спускай поток с поводка. Заставь его кружить рядом. Контролируй его движение.
Спустя еще чертову тучу времени, когда мне уже нестерпимо хотелось спать или почесаться, но я стоически терпела и то и другое, маг вдруг снова заговорил.
– Чувствуешь? Теперь твоя система активирована. Перейдем к главному. Мир вокруг тебя – не пустой, Эва. Это океан. Океан информации, молекулярных связей, остаточных эманаций. А ты – в его центре.
Я даже не поняла сперва о чем он. Что активировано? Я ничего не видела, но, прислушавшись к себе, осознала, что ощущение пространства изменилось. Воздух казался плотным, осязаемым, как вода.
– Не пытайся увидеть его глазами, – предупредил он. – Это главная ошибка. Вместо этого отправь от себя легкий, беззвучный импульс воли – как камешек, брошенный в спокойную воду. И просто жди, когда круги вернутся к тебе. Ощущай, а не смотри.
Я сделала, как он сказал. Просто подумала о пространстве вокруг, протягивая к нему невидимое щупальце любопытства.
И мир развернулся перед моим внутренним взором.
Это было не зрение. Это было... знание. Чистое, абсолютное знание. Я не видела его, я знала точное положение коврика, на котором он сидел. Знала плотность дерева у него за спиной и ощущала тепло его тела, ритм его дыхания. Я знала, где на деревьях еще дрожат последние листочки, и чувствовала микроскопические трещинки в коре дуба в десяти метрах от нас. Все это хлынуло в мой мозг, но не через глаза, а отовсюду сразу. И мой разум, впервые не перегруженный болью, мгновенно построил в голове идеальную, полупрозрачную, пульсирующую карту окружающего мира.
Я резко распахнула глаза. Карта схлопнулась, уступив место обычному зрению – почти темному лесу и лицу Максимилиана, на котором играла усмешка.
– Ну как? – спросил он. – Больно было?
Я молчала, глядя невидящим взором в землю, все еще пытаясь осмыслить пережитое. Холодный воздух обжег легкие.
– Добро пожаловать в реальный мир, моя дорогая, – заключил он. – Все, что ты знала до этого, было лишь сном слепого котенка.
– Это… Невероятно… – промямлила я наконец сумев заставить себя повернуть голову и посмотреть на него.