Выбрать главу

Я молчала, переваривая информацию, но, наверное за последнее время мой мозг просто утратил способность удивляться и бунтовать. Слова Макса легли на полочки, с сухим грифом «к исполнению». Кажется, я слишком устала от потрясений. Мне нужен авворин.

– Но эта информация меняет все не только в худшую сторону, но и дает нам шанс… – задумчиво проговорил маг, вырывая меня из собственных раздумий. – Люди это не маги – они не защищены клятвой от разглашения местоположения логова Ордена. Если нам удастся захватить такого прихвостня…

– Ты сам только что говорил, что напасть на людей мы не можем, – нахмурилась я.

– Не можем. Но напасть и «удержать» разные вещи. Да, они наверняка осведомлены о наших ограничениях и не нападут первыми ни при каких условиях. Выбить информацию не получиться, но… – он улыбнулся и поднял палец вверх. – У нас есть ты.

– Я? Типа мне можно врезать человеку?

– Точно нет, – он снова усмехнулся и неожиданно сменил тему. – Знаешь, почему ядерные удары в свое время были нанесены именно по Землям Наследия, а не по гарнизонам, производствам и так далее?

– Эм… Нет.

– Люди боялись не наших армий. Они прекрасно знали, что мы не нападем. Они боялись наших женщин, Эва. Поэтому и ударили именно по ним. Твой фармонон – это мощнейший наркотик не только для магнонов, но и для любого мужчины, включая людей. В свое время наши женщины поднимали человеческие поселения из праздности и упадка. Они превращали апатичных обывателей в гениальных инженеров и бесстрашных воинов одним своим присутствием, одним прикосновением. Они зажигали в них жажду развития, стремление стать лучше... ради очередной дозы близости. Такова наша природа. И Система не считает это нападением, потому что это естественная химическая реакция. Реакция, которой, при должной силе воли, можно сопротивляться.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Ники… – я спрятала лицо в ладонях, наконец осознав, что странное поведения моего братишки в последние годы было вызвано вовсе не моей пятнистой мордочкой, а… ужасом. Бедолага, он наверное с ума сходил не понимая почему его так корежит. Может быть даже считал монстром… И молчал. Все эти годы он ни словом не обмолвился о своих трудностях, чувствах, а справлялся с этим в одиночку, выковывая свою волю в монолит, о который разбивались его собственные инстинкты.

– Да уж, – откашлялся Макс. – Я, откровенно говоря поражен, что… живя под одной крышей с мужчиной столько лет… – он так и не договорил, видимо, воспитание не позволило, но посыл и без того был предельно ясен. – Твой брат, вероятно, видел в тебе именно сестру, но… даже представить боюсь, через что ему пришлось пройти…

– Молчи! Просто молчи! – предостерегающе подняла я руку.

Внутри вспыхнула злость, а на щеках яркий румянец. Но эта последняя оплеуха от судьбы наконец заставила проснуться моего внутреннего зверька. Оглушенная и еще не пришедшая в себя Ехидна распинала рефлексию, растоптала розовые очки, выкинула из воображаемого окна весь хлам и ткнула пальцем в главное: «Ловим человечка! Накачиваем феромонами и идем напиновать ублюдков!»

Я медленно опустила руки от лица. Слез больше не было. Я кивнула своему маленькому монстру, и мы обе уставились вперед. Боль никуда не делась. Она просто превратилась в топливо.

Когда мы вошли в атриум дворца Хрустальной сирени, я была готова увидеть Фло, Катарину, может быть, даже Элизабет.

Ослепительная белизна, бирюзовое свечение, блеск хрусталя и начищенного мрамора. Максимилиан, следующий за мной тенью. Обманчиво счастливое личико маленькой магессы, с затаенной на дне изумрудных глаз болью. Как всегда сдержанная и грустно улыбающаяся Кэт.

Все это стало размытым фоном. Я чувствовала, как Фло виснет на мне, что-то лопочет, как всегда без умолку, но я видела только его.

Бледная кожа, расписанная татуировками и пронизанная пирсингом, вызывающая одежда... и пронзительный взгляд, который моментально вонзился прямо в меня. Он стоял, небрежно прислонившись к светящейся колонне, и самим своим существованием оскорблял эту стерильную симметрию. Чернильная вязь змеилась по его шее, выглядывая из-под ворота темной рубашки, и взбегала на висок рваными вспышками молний. Серебряный гвоздик под тонкой, насмешливой губой и несколько колец в ухе ловили бирюзовый свет дворца, отвечая ему холодными, хищными искрами.