Но тело – предатель. Оно дрожит не от ярости. В животе скручивается в тугой, ноющий узел не ненависти, а голода. В голове, выжигая все мысли, пульсирует одно – тошнотворное, омерзительное и едва сдерживаемое – желание вернуться. Снова коснуться его. Вдохнуть его запах. Прижаться к нему и выяснить, сломается он окончательно или сломает меня.
Это не борьба ненависти и похоти. Ненависть уже проиграла. Это борьба меня-прошлой с той тварью, которую он только что разбудил во мне одним своим прикосновением.
Гадость. Какая же гадость.
За моей спиной вырос Максимилиан. Моя личная баррикада. Он больше не пытался меня удержать, он просто стал моей опорой. Его ладонь легла на мое вибрирующее от нервной дрожи плечо, и даже через толстую ткань сюртука я ощутила его тепло. Привычное. Правильное.
Это якорь в шторм. Порядок против хаоса. Его тепло растекалось по венам, смывая липкую, похотливую дрожь, вытесняя чужой запах озона. Аромат Макса – специи, дорогой табак, тонкие нотки цитруса и кожи – запах стабильности и контроля, заполнил легкие, и я наконец смогла дышать.
– Как всегда твои грязные приемчики, Ксандр. Я не удивлен, – голос Макса звучит ровно, но я слышу в нем стальные нотки собственнического удовлетворения.
Зеленоголовый уже поднялся на ноги. С совершенно блаженным выражением на лице он небрежно утер кровь с разбитой губы тыльной стороной ладони.
– Ах, принцесса, какая же вы однако… – его алчные, дымчатые глаза ставят на мне позорное клеймо, но губы говорят совсем иное, – …импульсивная. Даже не дослушали.
Он лениво перевел взгляд на Макса, уголки губ хищно дрогнули.
– Prima caritas ad me, frater, – протянул он почти ласково.
Я не поняла ни слова, но по тому, как пальцы Макса на моем плече вонзились в ткань, как на миг окаменело его лицо, стало ясно: сказанное не было безобидной фразочкой для понта.
Я оскалилась. Не улыбнулась – именно оскалилась, как дикий зверь, задрав верхнюю губу, обнажая клыки. Но ярость, готовая выплеснуться оскорблениями, застряла в горле, когда он произнес следующие слова.
– Бес просил передать: «Верить – Нику».
И все.
Мир остановился.
Тепло руки Макса на моем плече вдруг стало чужим, неуместным. Все звуки стихли. Эта фраза. Ник никогда и ни за что не доверил бы ее врагу.
Ксандр театрально щелкнул пальцами. Алая ссадина на его губе затянулась, не оставив и следа. Словно ничего и не было. Словно я не ломала его, не вжимала в пол, не упивалась на секунду его болью.
Он повернулся к брату, полностью игнорируя мое оцепенение.
– Ну что, поговорим? Или так и будешь прятаться от меня?
– Идем, – коротко бросил Макс и, убрав от меня руку, направился к лестнице.
Они ушли. Противоядие ушло вместе с ядом, оставив меня одну. Посреди руин, в которые за пять минут превратили этот стерильный атриум. И в моей голове бились два имени, два запаха, два ощущения, разрывая меня на части.
Я так и стояла, пораженная громом.
– Ну, Эва! – вывел меня из оцепенения резкий голос Флорентины. – Хорош залипать!
Она потрясла меня за плечо, пытаясь привести в чувства.
– Фло, руки убрала! – рявкнула Кэт так, что Фло отскочила.
Кэт подошла, но держалась на расстоянии. Ее взгляд был не врачебным, а... узнающим. Так смотрят на человека, который переживает то же дерьмо, через которое ты уже прополз на коленях.
– Что с ней? – прошептала Фло.
– Первая проба, – усмехнулась Кэт.
– Какая еще проба?
Кэт закатила глаза с вселенской усталостью.
– Предки, Фло, ты с луны свалилась? Когда ты первый раз мужчину трогаешь, твое тело его как бы... пробует. Решает, свой он или чужой. Либо тебя от него тошнить начинает, либо... наоборот. Заводит.
Она кивнула на меня. Я все еще стояла, шатаясь, и пыталась унять дрожь.
– А сила реакции – это как... процент совпадения. Если просто мурашки по коже – значит, так себе совпали. А если вот так, как ее сейчас, – когда с ног сносит… – Кэт помолчала, давая нам осознать, – ...значит, их там коротнуло по полной. Стопроцентное попадание.
Она устало вздохнула, словно вспомнив что-то свое.
– Так что дай ей продышаться. Ее сейчас штормит. И если позеленеет, лучше отойди.
– И ничего не коротнуло! – возмущенно выпалила я, заливаясь краской.
Бездна, они говорили об этом так, как будто это в порядке вещей! Подумаешь перевозбудились на глазах у… всех!
– О! Очнулась! Я тебя в вырубленном состоянии вижу чаще чем в врубленном! – Фло наконец дорвалась до моей тушки и повисла клещом.
Смешным было то, что я и сама была мелкой и тощей, как и эта маленькая магесса, а поэтому едва могла устоять на ногах в своем нынешнем состоянии.
– Великая Праматерь, Фло, ты просто маленький тиран. Дай ей сесть и воды…