– А сама, как думаешь? – он озорно улыбнулся и опершись локтем о камень, практически прилег, глядя на меня с насмешкой. – Думаешь наши предки, эволюционировавшие из каких-нибудь козявок появились сразу с учебниками в руках и знаниями о высших материях?
– Ну… Мне-то откуда знать? – раздраженно дернула я плечами. – Историю мне еще не интегрировали. Вашу по крайней мере.
– Ладно, слушай тогда. У тебя есть наноморфин. И ты прекрасно выносишь им сырым к такой‑то матери все, что наши ученые бакланы лепят с помощью науки. О чем это говорит?
– О том, что я ходячая авария? – буркнула я. – И кому‑то очень не хватает кнопки «выкл».
– О том, – лениво протянул он, – что тебе уже сейчас доступно то, к чему многие маги идут годами. Просто ты пользуешься этим, как бешеный медведь гранатой. Макс учит тебя разбирать гранату по винтикам и пересобирать с новой взрывчаткой. Я – предложу, хм… не дергать чеку зубами.
«Ну да, – фыркнула Ехидна. – Сейчас он предложит дергать чем‑нибудь другим».
– И в чем тогда твой «легкий путь»? – скрестила я руки. – Если без химии и лекций, то как?
– Очень просто, – он щелкнул пальцами. – Макс объяснил тебе, «почему» это работает. Я покажу, «как» этим пользоваться, не вынося себе мозг.
Он оттолкнулся плечом от камня, подался чуть вперед, но на расстояние держался честно – между нами было добрых пару шагов воздуха и черной крошки.
– Для начала забудь все его умные слова. «Квантовая железа», «информационное поле», «биохимия богоподобия», – он обвел рукой воздух, как будто стирал невидимую доску. – Оставим одну мысль: твои эмоции – это кнопка «пуск». Наноморфин – это топливо. Воля – руль. Все.
Я поморщилась.
– Ты правда думаешь, что я смогу забыть, что он уже мне в голову напихал?
– Нет, – удовлетворенно ухмыльнулся Алекс. – Но можно сделать вид. И использовать это в свою пользу.
Он поднял ладонь, развернув ее ко мне.
– Итак. Макс заставил тебя сидеть, дышать, считать до ста и капать силу по капельке, да?
– Какой до ста… – проворчала я. – До миллиона.
– Прекрасно, – он даже одобрительно кивнул. – Это тяжелый путь. Нужен, важен, бла‑бла‑бла. Но есть и другой. Ты уже умеешь включать систему «на полную катушку» – в панике, в ярости, в истерике. Моя задача – показать тебе способ включать ее не на «выжить любой ценой», а на «мне сейчас очень хочется вот этого».
Он прищурился:
– Знаешь, в чем твой главный косяк, принцесса?
– В том, что я вообще с тобой разговариваю?
– В том, что ты все время бежишь «от» чего‑то. От боли, от страха, от воспоминаний. И силу включаешь, когда тебя уже прижало к стене. – Он слегка сжал ладонь в кулак. – А магия лучше всего идет, когда ты двигаешься «к» чему‑то. К желанию. К удовольствию. К кайфу.
Меня перекосило.
– Ты предлагаешь мне колдовать на оргазмах, что ли?!
Он расхохотался так искренне, что смех отозвался в сводах скал гулким эхом.
– Предложение, конечно, заманчивое, но нет, – он вытер уголки глаз. – Начнем с попроще. С холода, к примеру.
Я только сейчас заметила, как мелко-мелко дрожат мои пальцы. Холод от земли успел пробраться сквозь подошвы, ветер хоть и приглушился, но воздух все равно кусался.
– Ты замерзла, – констатировал он. – Прекрасно. Это и будет твоя цель. Не абстрактное «управление энергией», а очень четкое «мне нужно, чтобы стало теплее».
Он коснулся пальцами собственной груди, чуть выше сердца:
– Источник у тебя уже натренирован. Стоит чему‑то пойти не так – он шарашит наноморфином по полной. Нам нужно не заставить его работать, а уговорить работать по‑хорошему. Не страхом. Желанием.
«Он сейчас серьезно учит тебя просить у внутреннего реактора «по‑хорошему»? – Ехидна обалдела. – Максик, верни мой учебник».
– Встань, – велел он.
Я упрямо осталась сидеть.
– Я дал клятву, не бойся, – напомнил он спокойно, даже не двинувшись с места. – Не подойду без необходимости. Но стоя ты лучше чувствуешь тело и пространство.
Пришлось подняться. Крошка под ногами глухо хрустнула. Алекс тоже поднялся – медленно, без рывков, как загонщик в поле зрения дикого зверя.
– Так, – он провел ладонью в воздухе между нами, нащупывая невидимую грань. – Здесь ты, там – я. Этот промежуток – наша тренировочная площадка. Я туда «не» зайду. Договор?
Я кивнула, не сводя с него глаз.
– Хорошо, – он чуть улыбнулся краешком губ. – Теперь. Закрой глаза.
– Опять?!
– На минуту, – он поднял руку. – Честное слово: ни на сантиметр к тебе не подойду.
Я шумно выдохнула и все‑таки зажмурилась. Темнота под веками была не такой бархатной, как у Макса – здесь ее пронизывал зеленый отсвет сияния, даже сквозь кожу.