– Это еще почему?
– Принцесса, ты доминанта! Тебе достаточно ткнуть пальцем в любого и он будет делать все за тебя! Неужели ты не понимаешь? Твоя природа не манипуляции или производство, твоя природа перераспределение и контроль! Для тебя нет ограничений! Мы пользуемся биохимией и симбиозом. Ты его создаешь и устанавливаешь правила. Понимаешь?
– Ничего не понимаю.
– Наноморфин, – его глаза загорелись лихорадочным огнем. – Его уникальность в том, что он существует в двух состояниях. Это молекула, пока он у тебя в крови, но как только ты его направляешь – это информационный пакет способный переписывать реальность. Мой Источник, – он ткнул себе в грудь. – Ограничен радиусом действия. Ограничен другими пользователями установившими пароли на свои творения. Но ты сносишь все! Тебе плевать на все законы и радиусы. Ты выше этого. В связке с тобой я стану не просто в разы сильнее. Для меня не будет ограничений по радиусу действия, не будет недостатка в материале, не будет ограничений доступа к чужим телам. Плевать я хотел на барьеры и чужие матрицы и схемы. Это чит. Это тотальное доминирование, понимаешь?
«Отлично, – фыркнула Ехидна. – Нашлась наконец пара моей «тотальной разрухе» – его «тотальное доминирование». Идеальный симбиоз: ты – кнопка, он – маньяк, мечтающий нажать ее до упора».
– О да, кажется, я все поняла… – протянула я, глядя на него с самым сладким, липким интересом.
Он довольный, аж светится, а у меня внутри щелкнуло что‑то очень знакомое – то самое, что включается, когда я замечаю вкусняшки оставленные без присмотра или дебила, который слишком громко хвастается добычей.
– …ты шизанутый, – ласково закончила я и улыбнулась уже по‑настоящему, зубами.
Отряхнула ладони от черной крошки и смерила его внимательным взглядом, от кончика зеленой челки до носков тяжелых ботинок.
– Запоминай, Ал, – я нарочно перешла на его тон. – Я не кнопка. И даже не чит. Я – та, кто решает, кого вообще подпускать к пульту. Захочешь «тотального доминирования» – сначала докажи, что тебя не надо выключать первым.
Он замер на секунду, а потом хищно осклабился.
И, что хуже всего, по спине у меня побежали вполне довольные мурашки.
Он не обиделся. Даже не попытался парировать.
Наоборот – медленно выпрямился, как будто я только что заняла трон, а он решал, как теперь с этим жить.
– Справедливо, – неожиданно серьезно сказал Алекс. Без ухмылки, без привычной насмешки. – К пульту допускают не маньяков, а тех, кому доверяют.
Он приблизился. Спокойно, без рывков. И… вошел в наш условный «коридор безопасности».
Я дернулась – тело вспомнило недавний «коротыш» и мгновенно собрало мышцы в пружину.
– Стой, – сказала я, но он и не шел ко мне. Остановился ровно посередине, там, где еще не было ни Макса, ни Алекса. Место, которое до этого принадлежало только воздуху и моей панике.
– Хочешь доказательств? – тихо спросил он. – Хорошо, принцесса.
Не отводя взгляда, медленно поднял руку… и провел кончиками пальцев по собственной шее, оставив на коже тонкую красную царапину. Капля крови выступила почти сразу – яркая, слишком живая на фоне черного пляжа и зеленого неба.
У меня пересохло во рту.
– Прекрати, – выдавила я. – Ты дебил? Что ты этим…
– Ничего, – перебил он. – Это всего лишь молекулы. Всего лишь биохимия, помнишь? – он скосил взгляд вниз, на свою шею. – Но наша кровь очень не любит, когда магнон добровольно подставляется под чужой контроль. Это для нас… неестественно.
Он сделал еще шаг – теперь он был уже ближе, чем мне было комфортно, но не настолько, чтобы я могла списать свое сердцебиение на «просто расстояние».
– Ты боишься, что тебя будут использовать, – проговорил он каким‑то совсем другим голосом. Не лекционным. Не игривым. Раздевающим. – Что тебя возьмут за горло клятвой, долгом, любовью, симуляцией, как угодно… и выжмут досуха. Что ты станешь для всех «кнопкой», «скважиной», «таблеткой». Все верно?
Я застыла.
«Не отвечай, – прошипела Ехидна. – Ничего не отвечай. Он и так все сказал».
– Ты ненавидишь, когда решают за тебя, – продолжал он, будто читая по слоям кожи. – За кого страдать, кого спасать, кого любить. Тебе уже нарисовали роль спасительницы мира, трофея для принца, «последней надежды расы». Я просто добавил «чит» в эту коллекцию, да?
Он усмехнулся краем рта – без веселья.
– Ладно. Считай, что мы… немного выровняем счет.
Он развернул ладонь и… вытянул ее ко мне. Не как мужчина к женщине. Как пациент к хирургу. Ладонь вверх. Горло открыто. Кровь тонкой дорожкой стекает к ключице.
– Клятва, – сказал он четко, но его голос дрогнул, не от страха – от напряжения.