– Я, Александр Эль Лавелло де ля Тиран, – он произносил каждое слово так, будто вбивал гвозди в собственную судьбу, – клянусь, что не стану использовать силу доминанты Эльвиры Эль Анатиэль ла Лавелло ди ля Тиран для расширения собственного радиуса, взлома чужой воли или получения преимуществ… – он на секунду сжал зубы, дыхание стало поверхностным. – …без ее прямого и осознанного приказа.
Воздух дрогнул. Пахнуло озоном – не тем, грозовым, его привычным, а сухим, хищным, как в зале, где ставят смертные приговоры.
Где‑то очень глубоко что‑то щелкнуло. У меня по шее побежали мурашки: мир, кажется, прислушался… и сказал «записано». Мой Источник, вечно жужжащий от тревоги, на мгновение затих, а потом издал низкий, довольный гул, словно большой кот, которому наконец почесали за ухом.
Я уставилась на… Александра.
Он только что, с совершенно идиотской улыбкой на лице, подписал себе приговор. Добровольно. За «право доступа» ко мне… если «я» захочу?
– Ты… – у меня предательски дрогнул голос. – Ты понимаешь, что ты сейчас сделал?
– Разумеется, – ответил он спокойно. – Я только что подтвердил, что «ты» решаешь, стану ли я тем самым маньяком, жаждущим доминирования… или просто твоим инструментом. По запросу.
Он чуть склонил голову набок, глядя мне прямо в глаза:
– Ты хотела доказательство, что я воспринимаю тебя не как кнопку, а как свою единственную и неповторимую? Вот оно. Теперь если кто‑то и нажмет «до упора» – это будешь ты. Или никто.
«Ну все, – выдохнула Ехидна. – Он официально отдал тебе поводок от своей силы. Добровольно. На полном серьезе. Мать его за ногу, это что сейчас было, признание в любви по-магнонски?»
Меня накрыло.
Не похотью. Не этим его грозовым безумием. А чем‑то еще хуже: остренькой, пронзительной смесью уважения, паники и… благодарности?
– Дурак, – хрипло выдохнула я. – Зачем так… глубоко?
Он усмехнулся уголком рта:
– Потому что ты не веришь в полумеры, принцесса. А я хочу, чтобы однажды, когда тебе потребуется по‑настоящему грязная работа… ты вспомнила, что у тебя есть кто‑то, кого можно не жалеть. Кого не жалко сломать.
Он чуть приподнял бровь:
– И кто сам попросил об этом…
«Вот теперь, – мрачно сказала Ехидна, – он тебя поймал. Потому что отказать тому, кто пришел сам и лег под твою ответственность – это уже не про кнопки. Это про тебя».
Я стиснула зубы так сильно, что заныли корни.
– Если ты хоть раз попытаешься надавить на эту клятву, – медленно произнесла я, – или сыграть на чувстве вины…
– Ты сломаешь мне что‑нибудь повыше запястья, – мягко подсказал он. – Я помню.
И улыбнулся.
Не хищно. Не с вызовом.
По‑человечески.
Внутри что-то дернулось навстречу этой улыбке и я в испуге заставила это нечто засунуться обратно. Бездна… Я все тот же глупый еж…
Глава 17 Крысиная ловушка
– Давай, Бусинка, я верю, что ты можешь лучше!
Деревянный меч Ральфа встретил мой с глухим, издевательским стуком. Ни на миллиметр не сдвинулся. Мои руки заныли от отдачи. Я отскочила назад, тяжело дыша, и зло посмотрела на здоровяка, который играючи отбил мою атаку и снова оскалился в своей дурацкой добродушной улыбке.
– Че это я «Бусинка»? – пропыхтела я, делая ложный выпад влево, чтобы обойти его справа. Результат тот же. Его меч, казалось, жил своей жизнью, блокируя любой мой маневр еще до того, как я успевала его завершить.
– Не знаю, – пожал он огромными плечами, даже не шелохнувшись. – Потому что мелкая. И сердитая. Надутая бусинка.
– А ты тогда… – я запнулась, опуская свой бесполезный кусок дерева. – Бездна, да даже шкафы меньше тебя! Амбал!
– Я не амбал, я просто хорошо кушаю. Будешь хорошо есть, и ты станешь большой и сильной, – поправил он серьезно, и я не выдержала, прыснула со смеху.
– Нет, здоровяк, тогда я точно стану бусинкой – мелкой и круглой.
С того памятного дня нашего пикника, Ральф стал моей тенью. Телохранителем. И, неожиданно для нас обоих, другом. Настолько, что я разрешила ему наедине забить на этикет и обращаться ко мне на «ты». Не знаю, с какой радости Алекс так расщедрился, – да и не хотела над этим задумываться, – а у Ральфа на все был один ответ: «Тайна хозяина». Да и черт с ним. Этот рыжий гигант мне нравился. Он был моей личной горой, заслоняющей от этого мира пафоса и биохимического симбиоза.
– Ну серьезно! – я снова подняла меч, но уже без энтузиазма. – Как я вообще могу тебя победить, если ты в… десять раз больше меня? Для такой мелочи, как я, противника хуже просто не придумаешь!
– Фигня, – махнул он лапищей, которая была размером с мою голову. – Ты просто не с того конца заходишь. Ты пытаешься меня свалить. А тебе надо меня обойти.