– Конечно, милорд.
Снова поклон, легкий, как взмах крыла бабочки, и… он не вышел. Он шагнул в тень от книжного шкафа и просто исчез, растворился, оставив после себя лишь легкое колебание воздуха. Хлопнула входная дверь.
Тишина в кабинете стала плотной, тяжелой. Моя эйфория от дурашливой победы над Ральфом испарилась без следа, оставив горький привкус. Максимилиан не двинулся с места. Он стоял, отвернувшись к огромному окну, и его плечи, обычно такие прямые и уверенные, казались напряженными до предела. Он смотрел на сады Хрустальной Сирени, но я знала, что он их не видит.
– Что-то случилось? – мой голос прозвучал тише, чем я хотела.
Он не сразу ответил. Мгновение он просто молчал, и я видела его отражение в стекле – мрачное, отстраненное, чужое.
– Эль’Беттино впал в кому, – голос мага был глухим, лишенным всяких эмоций, словно он зачитывал сводку погоды с другой планеты. – Если помнишь, это последняя стадия увядания.
Он сделал паузу, давая мне время осознать.
– Неделя, – продолжил он так же ровно, рубя воздух короткими, жестокими фразами. – Максимум девять дней. Подготовка к турниру Наследия уже началась.
Слова падали в тишину, как камни в глубокий колодец. Эль’Беттино. Император. Кома. Последняя стадия. Турнир Наследия... Детали, которые до этого были абстрактными фигурами на далекой шахматной доске, вдруг выстроились в одну линию, и эта линия вела прямо ко мне. Прямо мне в глотку.
Я поперхнулась. Не закашлялась – просто не смогла вдохнуть, словно из легких выкачали весь воздух. Тепло от прикосновения Макса, все еще тлевшее на моей коже, сменилось могильным холодом. Весь этот роскошный кабинет вдруг показался богато украшенной клеткой, решетки которой только что начали сжиматься.
– Эй! – вырвалось у меня хрипло, когда я наконец смогла протолкнуть воздух в легкие. – Ты хочешь сказать, что мне через несколько гребаных дней придется выйти замуж?
Он не ответил. Вместо этого он молча прошел мимо меня, оставив за собой едва уловимый шлейф дорогого парфюма и усталости, и рухнул в огромное кресло у камина. Не сел – именно рухнул, словно внутри него разом оборвались все нити, державшие его в вертикальном положении. Сжал переносицу двумя пальцами, прикрыл глаза. На мгновение он перестал быть «Черным Принцем», могущественным магом и политиком. Он стал просто смертельно уставшим человеком.
– Не знаю, Эва, – его голос был тихим, почти шепотом. – Я, бездна побери, ничего не знаю. У нас чертовски сложная ситуация.
Он открыл глаза и посмотрел на меня. В его взгляде не было ни жалости, ни просьбы о помощи. Только сухая, холодная констатация факта.
– Пока миледи Флорентина жива, формально, она – кронпринцесса. И наследница. Я не надеялся, что нам удастся так долго продержаться и… не думал, что император…
От его слов и осознания что-то внутри меня оборвалось. Не логика. Не разум. Что-то гораздо более древнее и иррациональное. Химия. Та самая проклятая химия, которую он сам во мне поселил. В кровь плеснуло что-то горячее и едкое. Ревность. Собственничество. Я сжала кулаки, впиваясь ногтями в ладони.
– И что в этом плохого? – слова вылетели, пропитанные ядом, который я не смогла сдержать. – Не ты ли говорил, что у нас тут коллапс и не до переборов? Что империя на грани? Вот и женись! Спасай свой мир!
Мой голос звенел от ярости. Я хотела ударить его, задеть, сделать ему так же больно, как было мне сейчас. Он поднял на меня взгляд, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на удивление. Или, может быть, на боль.
– Дело не в этом. Ты думаешь, я боюсь брака? Боюсь фармононового поводка, который привяжет меня к глупой девчонке? Нет, Эва.
Он медленно поднялся, подошел ко мне почти вплотную. Его тень накрыла меня, отрезая от света.
– Что будет со мной, не имеет никакого значения. Но императрицей должна стать ты.
– П-почему? – его слова и полный невысказанной тоски взгляд смыли глупые чувства, на смену которым пришла фатальная опустошенность.
– Титул защитит тебя. После коронации тебя уже никто не посмеет тронуть. Каждый маг связан клятвой верности императорской чете. Именно поэтому у нас не бывает дворцовых переворотов, а правители доживают свой век до конца.
Он тяжело вздохнул и отвернулся. Голос дрогнул.
– Нам придется открыть миру твою истинную природу Доминанты. От свадьбы до дня коронации три дня народных гуляний. И это будут адские трое суток. Но придется рискнуть.
Я смотрела на него, ошарашенная, пытаясь переварить услышанное. Это было не просто предложение. Это был приговор. Ловушка, из которой не было выхода. Три дня бешеной травли и безопасность или вся жизнь в крысиных бегах. И пока я стояла, утопая в этом ледяном откровении, мрак в самом дальнем углу комнаты сгустился. Сначала он стал темнее, чем обычная тень, а потом из него, как из черной воды, привычно и бесшумно выступила стройная мужская фигура.