1) по форме: интеграция как процесс и как результат;
2) по функции: интеграция как цель и самоцель и как инструмент.
Как процесс интеграция является совокупностью средств, стратегий и механизмов, направленных на формирование некоей новой институционализированной структуры. В условиях международных отношений это многопрофильный процесс, который охватывает экономическую, политическую, социальную и геополитическую сферы. В целом его можно охарактеризовать как объединение потенциалов. Стратегиями и механизмами могут быть: соглашение, альянс, «инициатива», общий проект, зона торговли, юридическая норма и пр.
Если интеграция рассматривается как результат, она понимается в качестве унифицированного институционализированного пространства, т. е. как определенная институциональная структура, которая может быть «формальной», представляя собою определенный тип объединения (зону свободной торговли, общий рынок или таможенный союз; политический блок, организацию), или «неформальной», существуя в виде отдельных соглашений или «инициатив».
Обязательным объективным условием для эффективности интеграции является достижение взаимной зависимости объединенных частей.
Определение интеграции как цели лучше объяснить в рамках системной концепции при понимании мировой системы как системы взаимодействия отдельных актеров — т. е. на примере «актерской» интеграции. Непосредственной целью интеграции всегда является повышение дееспособности интегрирующихся частей — актеров. Она проявляется через власть (в смысле способности к действию) или владение «инструментальными факторами». Речь идет о появлении «новой», возросшей возможности действий нового актера вследствие объединения потенциалов отдельных актеров, способности достигать цели и выполнять решения, не подпадая под давление актеров, внешних для интеграционной системы.
Понимание интеграции как самоцели проявляется в ее направленности исключительно на создание институционализированного пространства, или нового актера. Как самоцель интеграция рассматривается, главным образом, на этапе планирования и создания интеграционных объединений, но потом ее значение существенно расширяется. Если, к примеру, обратиться к латиноамериканским реалиям, то следует отметить, что специалисты указывают на реализацию интеграции как самоцели в тех случаях, когда имеет место ее сведение к простой коммерциализации, без учета и воплощения прочих аспектов данного явления. С другой стороны, региональная интеграция никогда (за исключением идеологических концепций периода войны за независимость) не рассматривалась как самоцель — перед нею всегда ставились конкретные политические и социально–экономические задачи.
Широчайший спектр значений интеграции раскрывается через аспект «интеграция–инструмент». Имеется в виду использование интеграции для достижения целей больших, чем непосредственно включенные в контекст создания институционализированных пространств, недостижимых или почти недостижимых для любого из интегрированных компонентов в отдельности. В данном случае набор этих «значений» отличается для стран с различными уровнями экономического, политического, технологического развития и, соответственно, влиянием и местом в системе международных отношений. То есть более «многозначной» будет интеграция с точки зрения развивающихся и наименее развитых стран, поскольку она будет определяться большим количеством и более глубоким содержанием их проблем, которые могут быть решены благодаря интеграции.
Определим группы целей, которые содержит «инструментальный аспект» интеграции для определенного региона:
1) общеэкономические:
• повышение уровня развития стран региона — экономического, социально–культурного, научно–технологического, достижение более высокого уровня жизни населения (в перспективе — среднемирового); преодоление периферийности; преодоление внешней задолженности; получение возможности самостоятельно пользоваться, распоряжаться собственными ресурсами;
2) политические, геополитические/геостратегические:
• усиление политико–экономических позиций региона; повышение его статуса и веса на мировом уровне; его непосредственное включение в систему международных отношений; преодоление внешней «уязвимости»; увеличение переговорной способности и получение возможности влиять на принятие решений, установление «правил игры» и соответствующего мирового порядка; обретение возможности осуществлять внешнюю политику как внешнеполитическую деятельность, а не как политику решения проблем, т. е. исключительного реагирования на внешние вызовы;