Такой взгляд стал возможен благодаря тому, что в рамках «практизации» знания раскрытие теоретического аспекта практики обнаружило в наше время обратные явления усиления деятельных аспектов теории. В этой связи находится, например, развитие «мыслимого эксперимента», имитационного моделирования, операционализации теоретических конструктов и актуализации такого компонента теории, как аппликация, которая наряду с дедуктивной схемой и интерпретацией стала структурообразующим фактором теоретических систем.
Применение процедур формализации теоретических систем наперекор, казалось бы, их отчуждению от сферы эмпирического на самом деле привело к возникновению алгоритмических, управляющих теорий (наподобие теории синтеза дедуктивных автоматов). А это означало непосредственное преобразование теоретического знания в процедуры реализации определенных программ.
Тем не менее распространение алгоритмических теорий и компьютерных сценариев и программ функционирования теоретических систем обнаружило пределы эвристических возможностей традиционных теорий как главных форм организации научного знания. Традиционная теория уже не может справиться с тем массивом информации, которого требует интеллектуальный анализ современной научной практики. Поэтому теории включают в контекст определенных компьютерных программ, встроенных в так называемые «интеллектуальные системы» типа «человек — программа — компьютеры», сориентированных на реализацию определенных проектов.
В этих условиях теории все чаще строятся с предоставлением им проективных и программных функций, способных реализовываться в определенных компьютерных комплексах. Теория приближается к проекту, а проект начинает конкурировать с теорией. Так, в физике элементарных частиц квантовая теория поля, пересекаясь с теорией унитарной симметрии, приобретает вид способа проектирования адронов (тяжелых частиц) соответственно преобразованиям внутренних симметрий (унитарного пространства, изотопического пространства и т. п.) по супермультетам (октетам и декулетам). При этом все разнообразие адронов генерируется разными соединениями Lit; d-, s-, с-, t-, и b-кварков, которые образовывают связанные состояния, подчиняющиеся и симметриям взаимодействия, и законам сохранения. Аналогичные свойства имеет и теория слабого взаимодействия, которое спроектировало векторные частички (промежуточные векторные бозоны).
Проективные функции проявляет и теория генетического кода, которая через механизм синтеза белка (в соответствии со структурой ДНК и трансляцией РНК) раскрывает возможности проектирования разных фенотипических свойств организмов и даже построения химерических биологических образований. Так же можно характеризовать и теорию синтеза дедуктивных автоматов, позволяющую проектировать различные кибернетические системы.
Итак, современная теория как форма организации научного знания начинает все более органически объединяться с проектом, а проект — обеспечивать методологию практической деятельности. В этой связи методологические функции проекта оказываются более широкими, чем конструктивная задача теории или теоретические основания практики. Ведь проект строится в соответствии с алгоритмами практики, а функционирует в виде теоретического построения.
Следует учитывать и то, что развитие современной цивилизации продемонстрировало невозможность автоматического соединения теории и практики. Для этого необходимой оказалась особая промежуточная деятельность и ее социотехническое обеспечение. Такой особой деятельностью и выступают сейчас проектно–конструкторские работы. Более того, связанные с этими разработками соответствующие проектные учреждения, социальные учреждения науки и производства по своим масштабам, количеству работников и финансовым ресурсам значительно превышают научные институты академического профиля. Это и дало основание некоторым методологам утверждать о превращении науки в разновидность проектирования (Г. Щедровицкий и др.). При всем преувеличении, присущем подобным утверждениям, они, тем не менее, не являются безосновательными.