Начало потасовки я не застал, при мне пепс, который пробивал пропуск, шваркнул опера о стену. Удар был такой силы, что голова Скорика ударилась о стену и он отключился. Несколько секунд пепсы переговаривались на повышенных тонах, а потом очень шустро поволокли обмякшего сослуживца до мехлета. Освещала место потасовки только голограмма темного храмовника и пара фонарей.
Я снова разблокировал браслет, на этот раз провозился секунд двадцать, а потом вытер вспотевшие ладони об одежду. Вот с каких пор просто жить стало настолько опасно для здоровья?
Полицейский мехлет пошел на взлет и чуть не столкнулся с другим, пронесшимся на бешенной скорости рядом с жилым комплексом. Вообще на этой высоте рядом с жилыми корпусами на такой скорости летать нельзя. Лихачи, блин. Везде опасность.
Полицейские улетели и я надеюсь, больше не вернуться. На всякий случай нужно отправить запись происходившего их начальнику. Зовут его как-то схоже со словом Чекан, я так понимаю. Жаль, что звук камера записала крайне плохо. На такой высоте мешает ветер, а на более дорогие камеры я пожлобился.
Убедившись, что гости не вернуться, вышел и подобрал, лежащий на полу, ключ-пропуск. Обернулся на возникшую из пустоты голограмму темного храмовника.
- Да, дела друг. Что-то однозначно нужно менять, но так не хочется!
Вернулся в квартиру, включил на двух мониторах аниме и книгу. Просидел так пять часов. В голове полный бардак, но уснуть точно не получится.
Выключил комп, собрался выйти на улицу, как раз уже утро. Внезапно в коридоре, прямо за моей дверью прозвучал выстрел. Не хлопок, не взрыв, а именно выстрел. Сердце забилось очень быстро, спина покрылась холодным потом. Я максимально тихо и аккуратно активировал экран внешней камеры на стене.
Мой сосед Гена (тот самый товарищ детства, пустившийся во все тяжкие) подбежал к охающему телу какого-то оборванца, обшманал его, забрал какой-то сверток и направился в свою квартиру. Зайти он не успел, изнутри выскочила его жена и закричала.
- Не кричи, дура, стрелял солью. И нахрена орать? – Начал он заводиться. – А если бы я стрелял не солью, а тут ты разоралась? – Он замахнулся на нее прикладом, но только для виду.
Дальше развернулась целая мелодрама, где жена просила ее убить, скандалила и кричала, обвиняла во всех смертных грехах. Гена же припомнил ей несколько измен, на что женщина и вовсе слетела с катушек. Она кинулась на него с кулаками, но быстро получила по щам. Потом она сходила в квартиру за ребенком и пыталась уйти с полупустым чемоданом. Набежали друзья Гены, друзья жены. Все орали, кричали, дергали ребенка за руки. Гена, кстати, так и стоял с ружьем. Несколько пьяных человек подрались, их с криками и женскими причитаниями начали разнимать. Подбитый солью встал на четвереньки и пополз к лифтам.
Я называю его жену «она» потому, что я даже не знаю как ее зовут. Она сразу вызвала во мне такую антипатию, что я старался с ней не пересекаться.
Я не выдержал, открыл дверь и, протиснувшись между спорящими, направился вслед за раненным в попу. Я не боялся, что меня втянут в перепалку, так или иначе, я знаком тут с каждым. Скорее всего, что я знаком и с ушибленным.
Как же громко они кричат. Да заткнулись бы вы хоть на минуту! Хоть на тридцать секунд, пока я жду лифт! Прождал я целых три минуты и с квадратной головой протиснулся в лифт, едва дверь начала открываться. Хотя, по-хорошему, нужно было убедиться в наличии лифта, бывали случаи, когда люди вот так вот заходили в шахту лифта. Спуск получался быстрее, но радости от этого почему-то не возникало.
Последняя дверь и я вдохнул морозный ветер, стараясь выбросить из головы все, что услышал за последние десять минут.
Вдалеке я увидел знакомую фигуру с двумя сумками. Да это же Котик! Я поспешил к ней.
- Привет, Котик, давай помогу. – Я попытался отобрать у нее одну из сумок.
И что она только может тащить, если у них свой магазин? Она отшатнулась, но потом позволила забрать сумку.
- Привет, не сразу узнала. – Она показала себе на лицо в районе левого глаза.
Ага, фингал значит сейчас на пике.