- Пойдем, Сигал. – Ляпнул я совершенно не нарочно.
Коля пропустил это мимо ушей, или еще не отлип от сериала и проморгал то, как я его назвал. Но, тем не менее, встал, оделся и пошел со мной.
Какого черта я воспринял идею с телохранителем так спокойно? Может потому, что за последние две недели несколько раз меня чуть не убили? Кстати, один из случаев произошел совсем недалеко отсюда.
Даже инцидент с Чипой, наставившим на меня ствол, мог вообще не произойти, будь со мной Сигал. Тьху! Николай! Бросаться на ствол он не стал бы, но точно проверил бы коридор перед моим выходом. Да и тупо шел бы первым в любом случае.
Так и не спросил у Гены что же случилось с Чипой. Может и правильно, все же он был его другом. Может не очень близким, но все же.
- Куда дальше? – Спросил верзила.
- Домой, завтра с утра в зал. – Ответил я, а Коля только пожал плечами. Мол, в зал, так в зал.
Сильно же его жизнь прижала, что он согласился быть на побегушках у первого встречного по приказу авторитета местного разлива. Или я недооцениваю статус Кастета в преступной иерархии? Может он восходящая звезда?
Я даже непроизвольно замахал головой из стороны в сторону. Настолько это идея показалась мне глупой. Ладно, поживем – увидим. А ведь мы очень давно тесно не общались, кто знает чем он занимался все это время.
- Точно сегодня больше никуда не собираетесь выходить? – Спросил мой телохранитель.
С какого лешего он на вы перешел? Так сильно вошел в образ? Вряд ли он намного меня старше. Правда, с этой чехардой с возрастом в мире, вполне могло бы так статься, что я старше его. Даже несмотря на то, что он по внешнему виду в отцы мне годится. Это я к тому, что оценка возраста исключительно по внешнему виду уже давно не работает. Вот что значит жить на стыке эпох.
Но вряд ли это именно тот случай. Видимо его смутило то, как обходительно со мной обращался Айдун.
Тут нужно пояснить, что в последнее время все больше детей рождается с новым геном долголетия. В первых поколениях долгожителей было всего десять процентов, во втором поколении – больше пятидесяти. В моем, третьем поколении, - уже больше девяноста процентов. Вот и получается, что даже одногодки могут стареть с разной скоростью.
Последующие исследования на эту тему подтвердили, что на разных людей ген действует по-разному. Внешняя скорость старения у всех разная, как и ожидаемая продолжительность жизни. Как стареющие с обычной скоростью люди, но долгоживущие, будут выглядеть в те же сто двадцать или сто пятьдесят лет пока никто не знает. Ученые склоняются к версии, что организм все же притормозит на каком-то возрасте (что подтверждают наблюдения, вопрос только в том, работает ли это для всех). Если же они будут дряхлеть до последнего, долгая жизнь им сильно аукнется. Будут, как престарелые ведьмы, которые по преданиям, тяжело и долго умирают.
Общество очень долго активно пережевывало этот феномен, сломано огромное количество копий. Доходило до того, что в Африке людей, которые медленно старели, съедали заживо. Еще каких-то тридцать лет назад признаться, что ты долгоживущий могло стоить в некоторых странах жизни.
Долгоживущие страдали как от обычных суеверий, так и от незаконных исследований. А еще их органы очень полюбились черным трансплантологам.
В общем, страсти утихли только тогда, когда явление приняло массовый характер. Но мне кажется, что больше повлияло то, что большинство несогласных умерли своей смертью, или постарели настолько, что уже не могут причинить много ущерба.
Но вопрос про возраст остался табу до сих пор. Это уже не банальное нежелание девушек признаваться, что они старше шестнадцати. За этим вопросом, как за хлипким заборчиком, притаились гонения, пересуды, зависть и страх смерти. Никто в своем уме не станет обрушать его.
Я вышел из задумчивости, все это время Коля ждал моего ответа.
- Нет, сегодня больше никуда. Завтра в девять выходим. – Сказал и зашел в дверь.
Черт, нужно же было хоть попрощаться. Нехорошо как-то получилось, отношусь к нему как к предмету мебели. Да и он немногословен, видимо понял, что болтать я не люблю. Или, как вариант, Костя пообещал ему столько плюшек, что он держится за работу любой ценой.