Только сейчас она вспомнила что все еще держит в руках трубку.
— Ладно, Пол, я тебе перезвоню.
— Берегите себя! — пожелал брат и отключился.
Но прошло ровно полчаса и снова раздался звонок Пола. На этот раз Глория попросила его прекратить названивать. Они с Бенджамином скоро лягут спать, и она не хотела, чтобы тревожные звонки будили ее всю ночь. Она позвонит ему утром сама, когда проснется.
— Если ты проснешься, — произнес Пол.
— Черт возьми, Пол! Это не смешно!
— Извини, извини — прошептал он. — Но... он там. Ты знаешь это, и я знаю это. И он сказал...
— Я знаю, что он сказал, и не хочу слышать это снова.
— У него был нож, когда вы его видели?
— Да, Пол.
— Большой?
— Да откуда мне знать. Обычный кухонный нож. Почему всех так интересует размер ножа?
— Это опасно...
— Ладно, я выключаю свой телефон. Я позвоню тебе утром.
Глория прервала звонок, затем выключила телефон, не зная, была ли она больше раздражена, чем напугана, или больше напугана, чем раздражена. Бенджамин ушел в ванную, и она вернулась к телевизору, решив, что когда он выйдет, она удивит его оральным сексом. Он заслуживал немного удовольствия после того дня, который у них был.
Только он не вышел.
Ей потребовалось несколько минут, чтобы обратить на это внимание, а когда она заметила его длительное отсутствие, дежавю сопровождалось холодным страхом. Только не это. Она боялась позвать его по имени, боялась, что он не ответит, и осталась сидеть на диване, тяжело дыша, с колотящимся сердцем, и ждать. Когда он так и не появился, не через десять минут, не через пол часа, она выключила телевизор и не услышала в доме никаких других звуков. В полной гнетущей тишине Глория заставила себя встать и пойти на поиски мужа.
— Бенджамин? — неуверенно позвала она, подходя к закрытой двери ванной. Она была рада, что одноэтажный дом был таким маленьким — меньше всего ей сейчас хотелось остаться одной в большом доме с длинными коридорами и целым темным этажом, — но в то же время тесное пространство вызывало у нее чувство клаустрофобии. — У тебя там все в порядке?
Не дожидаясь ответа она постучала один раз, затем потянулась к ручке, повернула ее и резко толкнула дверь.
Как она и предполагала, ванная была пуста. Бенджамина не было.
Почему это всегда происходило, когда он пользовался туалетом? может ли быть это связано с унитазом?!
Громкий стук во входную дверь заставил ее подпрыгнуть от неожиданности.
Тук—Тук—Тук! Тук—Тук—Тук!
Ее отец!
Глория побежала на кухню, в панике она выдвигала ящики, пока не нашла нож. Это был нож для стейка, а не разделочный или мясницкий нож, но это было лучше, чем ничего, и она осторожно подошла к входной двери с оружием в руках.
Стук прекратился.
— К-кто там? — прокричала она.
Ответа не последовало.
Ушел ли отец, или затаился и ждет пока она откроет дверь?
Осторожно она протянула руку вперед, отперла дверь, повернула ручку, затем отпрыгнула назад, вытянув нож, когда дверь открылась.
Это был не ее отец. Это был Бенджамин. Он стоял с растерянным выражением лица, и Глория выронила нож, схватила его за руку и втащила внутрь, закрыв и заперев за ним дверь.
— Что случилось? — сказал он ворчливо, и потер сонные глаза. — Глория?
Это было последнее слово, которое он когда-либо произносил. Веки дрогнули, и он как подкошеный упал вперед, приземлившись лицом в пол. Глория услышала треск костей и увидела лужу крови, растекающуюся из-под его головы.
— Бенджамин! — кричала она, охваченная паникой. — Бенджамин!
Она попыталась перевернуть его, но его тело было тяжелым и неподвижным...
Собственный вес пригвоздил его к полу.
...и только с огромным усилием ей удалось перевернуть его на бок. Его глаза были закрыты, а из открытого рта сочилась кровь. Она приложила пальцы к его шее, пытаясь нащупать пульс. Она ничего не почувствовала, но не была уверена, что делает это правильно. Подняв его руку, чтобы проверить запястье, она обнаружила, что вся его рука затекшая и одеревеневшая.
— Бенджамин! — закричала она.
И прижалась лицом к уже остывающей щеке.
Глава двенадцатая
Глория не ожидала, что все окажется настолько сложным.
Может быть, она так и не повзрослела, может быть, просто вела замкнутый образ жизни, но она оказалась совершенно не готова к тому, чтобы справиться со смертью Бенджамина. Если забыть о его необъяснимой телепортации, забыть о призраке мертвого отца, витающем на периферии ее жизни, это были мелкие бюрократические детали, которые, казалось, переполняли ее, из-за которых она чувствовала себя неадекватной, некомпетентной и безнадежной.