- Твоей вины в этом нет. Где ты? Я сейчас приеду за тобой. Ты плачешь?
- Всё шло в моей жизни хорошо, пока меня не сбил этот урод. Потом врачи сделали из меня зависимую от препаратов куклу и наркоманку. Сильные обезболивающие, снотворные, микстуры, терапия… и снова всё по кругу. И не напоминай мне о той девчонке, которой я была. Она умерла. А у той, что осталась и живёт с тобой, нет ни души, ни сердца. Ей нужна только доза. Короче, не мешай мне. Отвали. Жди.
- Глория, Глория!
- Не тупи, Андре! Ты обещал мне, что никогда не бросишь меня и будешь любить своё солнце всю оставшуюся жизнь, до последней минуты. Нежно и без всяких условий. Даже такой, какой меня сделала жизнь - сегодняшней. Исполни обещание. Я проживу не долго. В жизни нет смысла. В моей жизни сплошная божественная комедия.
- Я это делаю, но ты всё чаще и чаще сбегаешь из дома. Не говоришь куда. Я где-то читал, что наркоманы живут семь лет… или…
- Зато каких семь лет! Тебе этого не понять. Меня лечили, но…
- Скажи, Глория, где ты сейчас находишься, и я приеду за тобой. Уже темнеет. Скажи, я вытащу тебя из этого ада.
- Ада? Из рая, ты хотел сказать.
- В прошлый раз мне потребовалось подключать мои связи, чтобы тебя освободили из участка. Не глупи, любовь моя. А сколько раз я оплачивал за тебя штрафы, забыла? Просто скажи, где ты? У Светы? У Гали? Ты в Саратовской?
- Отстань!
Глория отключила телефон. Андрей вздохнул и стал ходить по комнате. Он хромал на одну ногу. Боль давала о себе знать, и он понял, какую боль пришлось испытывать Глории почти два года! Он тронул ступню рукой, помассировал её, и почувствовал боль ещё сильнее. «Господи ты, Боже мой! Этого ещё не хватало. А у меня столько работы. Ещё Глория». После того, как он узнал о пристрастии своей любимой к таблеткам, он не перестал её любить, не бросил её и к чувству любви добавилось чувство сострадания. Сострадание означает участие, сопереживание, а тем самым и облегчение тяжёлых, неприятных чувств и требует большого внутреннего такта в отношении попавшего в беду человека. Этим попавшим в беду человеком для Андрея, компьютерного гения, как называла его Глория и коллеги по работе, была его любовь. Он позвонил по телефону матери Глории и спросил её:
- У кого может быть Глория, Антонина Арсентьевна?
- Возможно, у Светы. Она живёт в станице Саратовской. Андрей, она опять взялась за…
- Я сейчас нахожусь в доме, в станице. Приехал в три часа дня. Работал. Ждал её, мы должны были ехать в гости, но она так и не пришла. Мы поговорили по телефону, но она не сказала, где находится.
- Мне тоже, Андрей, всё это так надоело, если бы ты знал. Вначале эти операции, переезды, кредиты. Спасибо, что ты помогаешь. Теперь ещё эта зависимость. Мне стыдно перед тобой за свою дочь.
- Глория хорошая. Я думаю, ей когда-нибудь, дай Бог, поскорее, надоест этот кайф и такая жизнь, и она найдёт себя. Где же она может быть? У кого?
- Около кладбища. Света живёт около кладбища. Я думаю, она сейчас у неё.
Мать объяснила Андрею адрес, где он может найти свою невесту и подумала: «Они помолвлены. Андрей планирует жениться на Глории. Как бы дочь не испортила всё».
Андрей дохромал до машины, сел в неё и поехал по адресу, который сообщила ему мать невесты.
* * *
ПРЕДСТАВЬТЕ СЕБЕ частный дом, вокруг которого растёт высокая трава и который находится на краю станицы. Дом, в который можно войти без стука, без разрешения, без приглашения, в котором все двери открыты. Таким был дом, где находилась Глория, и в этот дом зашёл, хромая, Андрей. Представили? Продолжим.
Теперь вообразите картину, которую он увидел в этом доме. В первой комнате, большой, ибо дом состоял всего из двух комнат, на диване лежали и спали два парня, в майках и шортах, лет двадцати. У одного из них под головой находился тапочек, видимо вместо подушки, которая валялась на полу. Другой спал и во сне отмахивался от кошмаров, снящихся ему, или которые ему снились и пугали его. Рядом, на большой кровати, спали три девушки. Они тоже были в майках и шортах. Одна то и дело подёргивала ногой. На второй девушке лежали ноги третьей, разговаривающей с кем-то во сне.
На столе в беспорядке лежали шприцы, таблетки, кусочки сахара, закопчённые ложки, хлеб, колбаса вокруг которой летали мухи, и журнал. И всё это освещала лампочка, всего одна лампочка, закопчённая дымом сигарет и папирос. Словом, выражаясь определённым языком - это был настоящий притон.
Андрей вздохнул. Его мутило от запахов. Он прошёл во вторую, маленькую комнату и увидел лежащую поперёк маленькой кровати Глорию. Её ноги свисали с кровати и касались пола. Голова тоже свисала с кровати, а волосы, её длинные, роскошные волосы, как и ноги, касались досок пола.