- А у меня кроме тебя. Видишь, мы одни на белом свете.
- Может тебе Бог пошлёт хорошего, внимательного, чуткого, заботливого мужа.
- Мам, где ты видела таких? В кино?
- Глория, хочу тебя спросить.
- Спрашивай. Я честно отвечу.
- Временами ты становишься нервной, раздражительной, закрываешься в своей комнате. Раньше с тобой такого не происходило. В чём дело?
- Сама не могу понять, мам. Вроде всё хорошо, а потом вдруг на меня что-то находит, и я становлюсь раздражительной, рассеянной, возбуждённой; появляется усталость, в голову лезут разные мысли. Я это тоже заметила. Но это происходит тогда, когда я не принимаю таблетки, два-три дня. Стоит же принять успокоительное или снотворное, как я успокаиваюсь и становлюсь нормальной.
- Помнишь, доктор в Краснодаре сказал, чтобы ты меньше принимала снотворных, обезболивающих и транквилизаторов что ли - язык сломаешь, пока выговоришь. Это – плохо. Постепенно нужно бросать.
- Они бы лучше думали о том в то время, как лучше и качественнее сделать свою работу. Сколько я вытерпела? У них же есть справочники, по которым они должны делать подобные операции. На дворе не средневековье, когда зубы, в буквальном смысле, выдирали в парикмахерских. А переломы просто бинтовали. На дворе другие времена. Кто-то виноват, а мы влезли в кредиты. Даже два суда не помогли поставить на место этого придурка. Хоть бы, как все нормальные люди, заплатил за лечение. Да и родителей его мы до сих пор не видели. Вот и приходится глотать таблетки. Еще надо ехать в Ростов на поезде, и там деньги нужны. Деньги везде нужны. Такая уж я невезучая у тебя, мам.
- Зато красивая!
- И хромая…
Дочь с матерью сидели и разговаривали о предстоящей поездке и верили: на этот раз всё сложится удачно и Глория бросит костыли.
Глория, конечно, догадывалась: сильнодействующие препараты – опасны. Нет, они делают своё дело, справляются с болью, бессонницей, с тревогой, страхом, но попав к ним в руки, они могут не выпустить жертву из своих крепких объятий. И Глория, не подозревая этого, медленно, но уверенно шла в эти руки, в эту сеть, в эту бездну.
Прочитаем несколько инструкций по применению препаратов, которые принимала она, в больницах.
Особые указания:
Применение снотворных средств, а также транквилизаторов, может привести к развитию физической и психологической зависимости и злоупотреблению.
Риск развития зависимости и злоупотребления возрастает в случаях:
- увеличения дозы и продолжительного лечения…
- наличия тревожности…
Вот приговор! Глория не увеличивала дозы, она принимала препараты ровно столько, сколько ей было прописано. Первый случай отпадает. Вступает в «игру» со своей жертвой вторая часть первого пункта (в нашем случае без всяких сомнений) – продолжительность лечения. А Глория лечилась уже восемь месяцев; она всё это время подвергала риску свой молодой организм, принимая эти сильнодействующие препараты.
Она не знала и того, что при резкой отмене препаратов со стороны центральной нервной системы проявляются побочные действия в виде головокружения, сонливости, головной боли, враждебности, возбуждения, бессонницы, депрессии и тревоги.
В нашем случае это: бессонница, возбуждение и тревога. Особенно тревога, другими словами – тревожность, склонность индивида к переживанию состояния тревоги. Больше всего Глорию пугало и нагоняло на неё страху тревога - результат её врождённого низкого порога чувствительности. Она была чувствительным созданием. Чувствительной к любой боли, которую простой человек вытерпит без особых страданий, и к любому грубому слову. Чувствительной и красивой. И за восемь месяцев её всё ближе и ближе прибивало, как яхту потерявшую управление, к этой зависимости. А от зависимости от препаратов, как говорят психологи и невропатологи, рукой падать до наркотиков. Сколько ответственности лежит на лечащих нас врачах! И самая главная в ней – клятва Гиппократа!
Глория уже не могла прожить без таблеток и пяти дней. На неё сразу «накатывали», брали её в оборот, сжимали в свои объятия, эти самые «побочные действия». В игру вступала другая строка из инструкции по их применению: «При резкой отмене препарата…»
Двадцать пятого ноября из Ростова–на–Дону пришла телеграмма следующего содержания: «Ждём пятого декабря. Сообщите номер поезда и вагона. Вас встретят. С уважением, заведующий хирургическим отделением, Василий Харитонович Сальников».
Мать прочитала телеграмму и заплакала.
- Мам, хватит уже! И сама расстраиваешься, и меня тревожишь. Мне самой это всё порядком надоело. Эти уколы, наркозы, туман в голове, процедуры, - сказала Глория. – Я верю и доверяю этому человеку. Всё, прекрати, - обнимая мать, сказала дочь.