– Шучу, ну почти. Что у вас вчера произошло? Мачеха кислотой плюется, отец в кабинете закрылся и обещает переписать завещание, а Андрей в цветочные магазины звонит без конца. Ты чего натворила, ёжик?
– Ничего, вали отсюда, тебя мне еще не хватало.
Паша помрачнел и с силой толкнул дверь от себя. Аня такого выпада не ожидала и дверь широко распахнулась, позволяя Павлу зайти внутрь и захлопнуть ее у себя за спиной. Щелчок замка громом прозвучал в больной голове Ани.
– Ты что себе позволяешь? Я тебе кто? Девушка? Жена? Вали отсюда домой и помогай Андрею звонить в цветочные.
Павел молча подошел и не обращая внимания на возмущение и сопротивление девушки вновь, как и в первый день знакомства, закинул ее на плечо и понес.
– Где у тебя ванная?
Аня в ответ саданула ладонью мужчине по заднице и выругалась.
– Фу, какая ты грубая, тебе на стройке надо работать, а не за компьютером. Ты тексты такие же пишешь? Ладно, сам найду ванную.
Искал он недолго, а как нашел, опустил девушку туда и, придерживая царапающуюся Аню, включил холодный душ. Аня завизжала. Ледяная вода подействовала мгновенно не только отрезвив, но и внушив силы, которых спросонья не было. Аня подорвалась вверх, поскользнулась и снова оказалась в объятиях мужчины. После того как она поколотила его и выдохлась, Павел сдернул с вешалки полотенце и обернул мокрую Аню, потом выключил воду, взял сверток на руки и понес на кухню.
Усадив ее на стул, он начал хозяйничать под изумленным взглядом девушки. Поставил чайник, заглянул в холодильник, достал продукты и приступил к готовке. Все это было так непринужденно, словно мужчина здесь жил всегда, а она просто об этом забыла.
– Тебе в бутере колбасу наверх или вниз?
– Я не Матроскин, – буркнула Аня. Она встала, сняла с себя полотенце и ушла в спальню, чтобы переодеться.
Когда девушка скинула мокрую одежду и осталась в одном белье, то почувствовала затылком взгляд. Она обернулась. Павел стоял в проеме облокотившись о косяк и с интересом разглядывал ее фигуру. Взгляд заскользил по шее, спустился на выступающие ключицы, пополз вниз и остановился на груди. Скользнув по ложбинке добрался до пупка и ниже. Бедра, широкие и покатые, низ у Ани был пышней, чем верх, удостоились невнятного мычания и блеска глаз, что явно означало одобрение.
Аня опустила глаза на ширинку его брюк. Впереди явно топорщилось, но мужчина даже не скрывал своего возбуждения, продолжая жадно разглядывать обнаженную девушку.
– Долго разглядывать будешь? – Ане хотелось прикрыться, но она застыла как кролик перед удавом, боясь пошевелиться под жадным взглядом карих глаз.
– Оно того стоило? – вместо ответа спросил Павел. – Поцелуй с моим братом, стоил того?
– К чему было спрашивать о произошедшем, если ты все уже знал? – Аня заставила себя шевелиться. Она зашла за створку шкафа, скинула мокрое белье и надела сухую одежду. – Почему тебе вообще интересна вся эта ситуация? Своей жизни нет, так лезешь в чужую?
Девушка вышла из-за створки и прошла мимо Павла, пихнув его плечом. Тот молча последовал за ней, а на кухне, глядя как Аня заваривает чай, провел по коротким волосам ладонью и ответил.
– Надоело смотреть, как он играется. Думаешь вы первые? До вас была мама и дочь. Из-за него чуть не поубивали друг друга. И это при живом муже! А ему весело. Думаешь, он цветы ей шлет, чтобы прощения вымолить и жениться? Нет, он хочет продолжать игру. Ни на ком Андрей не женится, ни на тебе, ни на Полине.
Аня поставила чайник на плиту и расхохоталась. Ей было так смешно от его слов, что живот в итоге заболел от смеха. Сев на стул, чтобы не упасть на пол от сотрясавшего ее хохота, она выдавила из себя.
– Он…ахаха…играет? Прости, фух… слабо верится в эту сказочку. Ох, насмешил. Я не знала еще таких дегенератов, которые вот так вот играли бы с людьми. К тому же он не настолько идеален, чтобы из-за него убивать родного и любимого человека. Разве что те женщины изначально друг друга ненавидели.
– Все вы так говорите, – фыркнул Павел уязвленно. Ему не понравилось, что Аня не поверила в историю. – А потом хватаетесь за ножи. Люди и за меньшее убивают.
– Знаю, – кивнула Аня. Она задумчиво помешала сахар в чае. – На своей шкуре испытала. Жива осталась, но приятного мало. И все же, не верю. Все это слишком сюрреалистично, чтобы быть правдой. Кстати, а куда ты вчера делся?
Павел вытянул ноги под столом, оперся локтями на стол и пожал плечами.
– У меня очень натянутые отношения как с братом, так и с родителями. Мы друг друга, скажем так, не понимаем. Они не одобряют моей жизни, а я не одобряю их мнение о моей жизни. Ничего нового.