Мужчина не спешил. Целовал внутреннюю сторону бедер, слегка покусывал кожу, ласкал, словно ел подтаявшее мороженное, половые губы и, как бы невзначай, касался клитора языком, все чаще срывая у Ани нетерпеливый стон. Легкие порхающие движения языка по клитору заводили ее, заставляли просить большего.
Когда пальцы правой руки проникли внутрь влагалища Аня выгнула спину хватая ртом воздух. Она задыхалась от ощущений. Тело горело от монотонного ритма языка и стимуляции. В глазах поплыло. Мир сузился до одной единственной комнаты, сконцентрировался на одном единственном мужчине, который крепко опутал ее безграничной заботой, а не пустыми ничего не значащими словами.
Спустя мгновение, когда жажда секса вернулась с новой еще более сокрушающей силой, перед Аней возникло лицо Паши. Он навис над ней, заполняя собой, проникая как можно глубже. Губы и языки сплелись в едином танце, обрели один на двоих приятный вкус ванили. Все получилось так естественно, будто они единое целое. Не было чувства чужеродности, как случалось с ее прошлыми партнерами, не было чувства одиночества. Не было страха. Он не так сексуален внешне, как брат, но его внутренняя сила, его блеск глаз и внимательность к ней – все это возбуждало почище любого красавчика.
Она смотрела на его полуприкрытые от блаженства глаза, на его натянутые от напряжения, как тросы, мышцы рук, сжатые в тонкую линию губы и чувствовала, как по телу разливается благодарность, как расплетается клубок боли, а на замену ему внутри растет солнце, источая аромат меда.
Она свободна
Она отпустила
***
Когда дверь за Пашей закрылась, Аня впервые за много лет не захотела сидеть дома. Ей хватило получаса, чтобы позвонить Машке, подбить ее на посиделки, собраться и убежать на встречу. Она жаждала приключений, как никогда хотела жить, творить и влюбляться. В голове складывались тексты, будто ангел нашептывал, а ей оставалось только записывать за ним.
– У тебя бы секс, – припечатала ее подруга вместо приветствия.
– Был, – даже не смутилась Аня. – Спустя восемь лет секс случился!
В кафе на них обернулись несколько удивленных взглядов. Но Ане было все равно, ей казалось, что в ней сосредоточился центр вселенной и что бы она не сказала или не сделала – все будет правильным. Машка поперхнулась чаем.
– Спустя сколько? Погоди, ты же вроде говорила, что с Кириллом все было. Год назад, ну.
– Ласки только, – пожала плечами Аня. – Я не смогла с ним, даже до элементарного куни не дошли, закрылась и все. А тебя просто волновать не хотела. Ты и так много для меня сделала, не вечно же тебе быть моей наседкой.
– Это ты меня сейчас курицей обозвала что ли? – Маша с досадой стукнула чашкой об стол. – Анька, ну при чем здесь мое волнение? После того, что тот мудак с тобой делал я бы на твоем месте вообще лесбиянкой стала. Я твой друг, даже если мир рухнет я буду на твоей стороне и мне не нравится, что ты ради моего же спокойствия врешь.
Машка откинула назад копну рыжих волос, посмотрела на виноватый вид подруги и со смешком стукнула Аню в лоб чайной ложкой.
– Ладно, врушка, на этот раз прощаю, но, чтобы больше ни-ни. Рассказывай давай, с кем и как.
– С Пашей, – тихо проговорила Аня. Чайная ложка громко звякнула по столику.
– С братом Андрея? Серьезно?
Маша только и могла что хлопать ресницами с удивлением осознавая, что совершенно не знает свою подругу. Аня не ложилась в постель даже с тем, к кому могла чувствовать что-то большее, чем симпатию, как это было с Кириллом, а тут…
– Но ты же говорила, что он тебе не нравится.
– Говорила, а потом все изменилось, – Аня развела руками, как бы говоря, ну чего ты, бывает. – Просто он прогнал Андрея, еще и вмазал ему, успокоил меня и все было как-то так внезапно и спонтанно.
– Стоп-стоп-стоп! Чего он сделал?! – Машкин голос взлетел наверх, приковав к себе внимание уже всей кофейни. Аня шикнула на нее.
– Тише ты! Чего как маленькая? Андрей прорвался ко мне домой, начал говорить про любовь и про то, что сходит по мне с ума и как я нужна ему.
На этих словах Маша поморщилась. Она прекрасно понимала, как на эти слова отреагировала Аня, слишком сильно они запечатлелись у нее в голове, буквально выжглись на подкорке мозга.