– Доставлена в целости и сохранности, ну почти, – уточнил Павел, рассматривая колтун на голове девушки.
– Спасибо, – буркнула Аня, вышла из машины и хлопнула дверью.
В спину ей донеслось.
– Как тебя зовут, ёжик?
– Реджина Фаланджи, – брякнула Аня, скрываясь в подъезде. Имя, которое постоянно использовала в любимом сериале «Друзья» Фиби Буфе, всплыло само.
Уже сидя в ванне под сильным напором воды Аня расплакалась. До нее наконец дошло, чем мог закончиться вечер и чего удалось избежать не без помощи вредного Павла. Слезы текли, смешиваясь с водой, уносясь в слив бурным потоком. Вместе с ними утекала вся боль и переживания.
Когда девушку наконец отпустило, она кряхтя выползла из ванны. Даже с учетом бальзама, расчесать волосы удалось с трудом. Аня остервенело драла их щеткой, ругая скорее себя, чем алкашей или нового знакомого. Сколько раз она предупреждала себя не ходить по темным переулкам одной, сколько раз ей вбивал это в голову отец. Весь период учебы послушно ходила с друзьями, а теперь расхрабрилась. Взрослая, видимо стала.
Мягкая постель приняла девушку в свои нежные объятия. Аня обняла подушку и уже засыпая подумала: «А кого Павел обнимает по ночам?».
Семейные ценности
– Мы приехали!
Пронзительный вопль Полины на миг оглушил Аню. Она резко отвела мобильный от уха. После того как закончились счастливые визги, а телефон вернулся обратно, успокоившийся голос сестры деловито уточнил.
– Ты же помнишь, что сегодня к трем должна быть дома? Никаких отговорок не приму, у меня колоссальная новость.
– Надеюсь, я не оглохну после нее окончательно. Не переживай, я помню. Буду вовремя.
– Какая-то ты не веселая, Анька, – даже по голосу было слышно, как надулась от обиды Полина. Она любила, чтобы каждое ее появление сопровождалось восторгом и восхищением. Если человек отвечал скучным ровным голосом, она обижалась и только тысяча извинений могли заставить ее сменить гнев на милость. – Ладно, прощаю, но только потому, что у меня прекрасное настроение. Жду, пакеда!
Аня отложила мобильный и продолжила медленно размешивать сахар в чае. От круговых движений создалась воронка и девушка, как завороженная следила за кружением жидкости в кружке. Это ее успокаивало, гипнотизировало и опустошало голову. Она проснулась в четыре часа утра и больше не заснула. Промучившись час и переворачиваясь с боку на бок, Аня решительно встала и побрела в душ – взбодриться. Не помогло. Время словно растянулось длинной резинкой, на которой в детстве прыгали девчонки, играя в резиночку.
Жизнь разделилась на до и после. Аня не понимала, что с ней происходит. Вчера не произошло чего-то непоправимого или настолько страшного, чтобы теперь сидеть истуканом. Но в то же время в ее душе кто-то нажал на кнопку аварийного торможения. Она улиткой передвигалась по квартире, надевала привычные вещи, доставала любимую кружку и на автомате заваривала чай. Светло-бежевые шторы пропускали яркий солнечный свет, озаряя уютную кухню. Взгляд фрагментами выхватывал ничего не значащие детали – корзинку с фруктами на столе, стойку с ножами, прихватки. На холодильнике он остановился, вглядываясь в фотографию.
Счастливое семейство белозубо улыбалось с изображения на фоне знаменитой пизанской башни – первая поездка за границу. Настоящее событие для двух сестер, ранее не знавших такую неслыханную щедрость.
Звонкая трель пронеслась по квартире, встряхнула хозяйку и замолкла. Аня недоуменно нахмурилась. Она никого не ждала с утра, впрочем, как и в обед и на ужин. Взглянув в глазок, она на секунду прижалась лбом к двери и, мысленно вознеся молитву, решительно распахнула дверь.
– Анечка, деточка, а чего ты так поздно вчера пришла? Я волновалась так, слышу, а тебя все нет и нет. А ты как? Какая-то лохматая вернулась вечером, или мне показалось в темноте. Ироды опять лампочку разбили в подъезде. Найду – уши надеру.
– Здрасте, баб Шур. С подругой вчера в кафе засиделись, про время забыли, а волосы ветер взлохматил, вот вам в темноте и показалось. А лампочку я заменю. Не переживайте.
Бабушка Шура была одновременно благословением и наказанием всего дома, где жила Аня. С одной стороны – двор и подъезд всегда чистый, коммунальщики – шелковые, лишний раз обмануть боятся. С другой – никакой личной жизни или конфиденциальности в ней. Лампочка в подъезде стабильно билась каждый месяц. Баб Шура грешила на мальчишек с девятого этажа, а Аня подозревала своих же соседей по лестничной клетке. Это был их способ хоть ненадолго снизить супер способность бабушки видеть всех и вся в глазок двери.