Глубина прошлого
Глубина прошлого
Прошло ровно пять лет, с тех пор как я встретил её. Это случилось в одном из небольших уездных городов России в первый год двадцатого века, где я остановился на время, дабы создать настоящий роман. Я бросил писать рассказы и небольшие повести, мне нужен роман, да такой, чтобы издатели гонялись за мной по всему миру, предлагали большие деньги за моё творение, и самое главное – чтобы людям нравилось его читать.
Тогда я не думал о любви, хоть и писал о ней. Когда я приехал в тот самый городок, мне минуло ровно тридцать лет, я бросил работу на заводе и пошёл навстречу лелеемому желанию. Многие, когда я ещё учился в университете, считали меня очень красивым и девушки влюблялись в мои зеленые глаза и кудрявые золотистые волосы, но ни одну из них я так и не смог полюбить, а со временем и вовсе забыл. Семьи у меня не было, так что гонораров за ранее написанные рассказы мне хватало на некое подобие существования. Каждый день я закутывался в стёганое одеяло, дрожа от холода и недоедания, зажигал керосинку и начинал писать. В комнате стоял затхлый запах из столовой на первом этаже, сигар соседа и дешёвого мыла экономки.
Средств едва хватало на пищу, поэтому я экономил бумагу, которой и так почти не осталось. Но как бы там ни было, а нет настоящей рукописи без кипы черновиков. Так что в один прекрасный осенний вечер бумага всё-таки закончилась, роман не был дописан, и я стал размышлять над тем, что же предпринять. Всё, что написано, мне не нравилось. Казалось бы, что о любви писать не так уж сложно, но это все кто так думают – ошибаются. В моём романе не хватало искреннего описания чувств героя. Отсутствовал мелодичный темп любви, не доставало искорки всей сущности отношений и живости повествования.
Тогда я подумал, что сдаваться рано и стоит ещё раз попытать свои силы. Я решил занять немного денег на новую бумагу у соседа и завтра же продолжить рукопись. Несколько раз по его приезду мы виделись в столовой на первом этаже. Григорий произвёл на меня впечатление стареющего ангела, с живыми голубыми глазами, с венчиком седых кудрявых волос вокруг небольшой лысины и доброй улыбкой, не сходящей с его пухлых губ. Один раз вечером в общей гостиной мы даже обменялись несколькими фразами, по поводу предстоящего митинга, но более мы не встречались. Я надеялся, что сосед одолжит мне немного денег, да и хотелось проверить некоторые свои мысли по поводу романа на свежем человеке.
Когда я, вежливо постучав, зашёл к нему, Григорий сидел в кресле напротив камина и курил трубку, поглаживая пухлый животик.
-Здравствуйте, Григорий Павлович! Как поживаете? – начал издалека я.
-О, это Вы, Степан! Ну, здравствуйте, здравствуйте. Садитесь, пожалуйста, – я сел и стал наблюдать за тем, как этот большой человек встаёт с кресла и направляется к чайному столику в углу комнаты, на котором стоит чайный сервиз. Он подтащил столик с его содержимым ближе к камину и разлил по чашкам чай. Мне показалось, будто Григорий заранее знал, как сильно мне хотелось крепкого горячего чаю, чтобы согреться и немного взбодриться.
- Что-то дела у Вас совсем неладно. Вы хоть едите чего? Или совсем денег не хватает? Поступили бы куда, на настоящую службу! Раз уж есть у Вас рвение к писанине, то в контору или в какую газетёнку, а?
-Нет, Григорий Павлович, моя мечта требует воплощения в жизнь, пусть даже и поплачусь я за неё этой самой своей жизнью.
- Ну, к чему такие думы, нечего отчаиваться. На Вашем месте я бы всё-таки пошёл в газету, но раз перо приклеилось, то, что тут поделаешь – судьба зовёт! Ко мне–то Вы, какими судьбами? Аль просто от скуки?
-Давно не видел Вас, да и не напишешь о людях, если сидишь затворником в комнате, - я замялся и не знал, как сказать, зачем я пришёл, ведь он так одинок и мне не хотелось говорить, что я пришёл просить денег. Хотелось сказать, что пришёл от чистого сердца, дружески… - на беду ещё и бумага закончилась, чтобы рукопись продолжить, а денег то нет.
-Ах, вот оно что! Да, тяжко Вам приходится. Ну что ж, я одолжу Вам на пачку бумаги, пишите себе на здоровье! – обычно мой вечер проходил в одиночестве, а тут я до полуночи просидел за горячим чаем и тёплой беседой.
На следующий день я купил в лавке бумагу и продолжил писать роман, но ничего не выходило, и я решил вновь заглянуть к Григорию Павловичу. Может он расскажет мне чего, прочтёт мою рукопись, совет какой-нибудь даст. К своему удивлению, когда я зашёл в комнату к Григорию, то увидел в кресле, на котором сидел прошлым вечером я, молодую девушку на вид лет двадцати. Её кудрявые белые волосы струились по плечам, а большие голубые глаза приветливо смотрели на меня. Хорошо сшитое красное платье, явно из Парижа, подчеркивало изящную фигурку. Я давно не видел красивых, ухоженных девушек, но меня мучил вопрос: неужели она возлюбленная Григория?