„Выключи свет, — повторяет приказ Нерей. Девушке ничего не остаётся и потому, глаза вновь закрываются. Образ тьмы в очередной приводит механизм в движение. Когда веки открываются, взор встречается с иллюминатором, за пределами которого покоится мгла. По коже бегут мурашки. На стекле виден кровавый след опухшей ладони. — Включи. Мы должны понять с чем имеем дело.“
— Я… не хочу, оно там… я точно это знаю, — слова слетают с уст. В горле появляется ком. Холод начинает ползти по сосудам. Дыхание сбивается, а зрачки расширяются. — Это… это… его рука. Он… он там?
„О чём ты? Я ничего не вижу, — железо, несмотря на отказ Галатеи, в очередной раз дерёт её перепонки. Вопрос и едва приметная надежда, сквозившая в последнем предложении, включает прожектора против её воли. — Пусто. Тут ничего нет, видишь?“
— Тут ничего нет?… — смех. Глотка выплёвывает хохот в приросшую маску. Глаза, не моргая, сверлят иллюминатор. На неё смотрит в ответ тот, кто вынуждает лицевые мышцы пытаться улыбнуться. — Здесь ничего нет?… ничего нет. Нет ничего…
Гогот становится сильнее. Дышать становится практически невозможно. Шприцы резко вонзаются в плоть. Сыворотка устремляется в кровоток. Наступает тишина, прерываемая лишь пением глубины, что смешивает в себе далёкие песни китов, ворчание каменных пород и стон металла под давлением.
— Если ничего нет, то почему я вижу своего сына?… — иголки покидают кожу. Кровь смешивается с раствором и превращается в тёмный комок, плывущий куда-то вверх. Галатея говорит спокойно, расслабленно. Препарат явно действует, зрачок расширяется. — Он… скован этим адским механизмом. Его лицо… Господи. Его лицо… нет, нет…
Перед её взором, за толстым стеклом, виднеется тело. На существе нет живого места, ведь давление не щадит даже металл. Листы железа, скомканные как писчая бумага, переламывают в труху ноги и торс того, что смотрит на неё пустыми глазницами. Челюсть мертвеца шевелится, окончательно теряя остатки зубов в попытке донести только ему ведомую мысль.
„Ты знаешь протокол, здесь ничего нет, — там, среди серного вещества и сплетённых нейронов, зарождается голос мужчины. Вместе с ним, после слов о правилах, в голове вспыхивают огоньки недалёкого прошлого. — Вспомни, как следует поступить.“
Документ, выныривая из котлована сознания, будто появляется перед глазами. Несколько строчек вызывают у неё мрачную улыбку: „Всё, что происходит ниже 11022 метров, граничит с вымыслом. Дабы удостоверится в происходящем, Ваш мозговой имплантат будет причинять боль при каждой связи с Вашим помощником. Так мы убедимся, что всё увиденное есть не результат Вашего психического помешательства из-за воздействия…“
— Связь ведь давно разорвана, ведь так? — глаза закрываются. Слова слетают с уст на удивление легко. Приглушённые речи гулко звучат внутри аппарата, что продолжает погружаться. Лёгкая тряска, словно что-то задевает капсулу, вынуждает застоявшиеся кости захрустеть. — Сколько я здесь на самом деле нахожусь? Операция началась ведь не пару часов назад?
„Мама, а почему ты перегрызла мне горло? — вместо ответов на её многочисленные вопросы, голос в голове, переставший имитировать её напарника, начинает спрашивать в ответ. Слова, слетавшие с эфемерных уст, соответствуют движением губ мёртвого дитя, находившегося за пределами иллюминатора. — Почему ты обглодала мои кости и высосала глазные яблоки?“
— Я не… я… — в глотке застревают слова. В груди, что-то сжимается и вместе с этим появившееся тепло начинает облизывать рёбра, сердце, лёгкие. Неожиданно для себя, Галатея ощущает как мышцы лица натягиваются в попытке выдавить улыбку. — Я просто не хотела, чтобы ты и дальше видел ужасы осаждённого города.
Девушка широко раскрывает глаза. Лёгкость, с которой она говорит, приводит её в изумление. Среди закромов сознания, не спрашивая хозяйку тела, появляются осколки давно подавленных воспоминаний.
Тогда постоянная бомбёжка казалась чем-то далёким и привычным, как и комендантские часы с обвалами в квартиры тех, на кого донесли добропорядочные соседи. Именно тогда, в летний денёк, она смотрела на своего худого сына, что мирно играл в солдатиков. Какие мысли поселились в её голове? Их нет. Она просто встала и взяв кружку с чаем ударила ею по затылку мальчика.