Немолодой мужчина, плывущий в воде замер. Он перестал сопротивляться сносящим его волнам. Руки и ноги его ослабели, а разум был околдован. Он перевел взгляд и встретил им приближающуюся русалку. Чувства покоя и счастья затопили его, желая приблизиться к чудному созданию. Он видел перед собой невероятной красоты девушку, словно мираж или сладкий сон, которая вдруг оказалась очень и очень близко, на расстоянии вытянутой руки. Он потянулся к ней всем телом в едином неудержимом порыве.
Его мокрые белые волосы облепляли лицо, на котором уже открыто проявляли себя признаки старости. Белые же брови; морщины, скопившиеся на лбу, у газ и губ; чуть обвисшая бледная кожа...
И русалка тоже приблизилась в ответ на чужой порыв, а когда их тела встретились, и мужчина бесстыдно потянулся за поцелуем, оскалилась, обнажая острые белоснежные зубы. Околдованный незнакомец не отшатнулся. И русалка вонзила свои зубы в слабую шею мужчины. Тот хрипло вскрикнул от боли, так, что этот звук громогласно пронесся, казалось, над всем островом, сморщился, выдохнул и не мог вдохнуть вновь. Русалка продолжала впиваться зубами в его тело. Глаза жертвы закатились, тело начало дрожать и дергаться в воде, но русалка крепко его держала, не давая обмякнуть и опуститься на дно. Вода вокруг них напиталась кровью, сносимой новыми потоками и растворяющейся в море, которое жадно поглощало собой все, с радостью принимая любое подношение.
Небо над головами жертвы и хищницы заволокло тучами. Сама природа, казалось, сообщала о том, что происходит что-то страшное и противоестественное. Солнце скрылось, стыдливо прячась от разворачивающей картины на подвластной ему земле.
Тучи налились черной синевой и уплотнились, создавая непроходимую стену. На землю, скрытую от солнечных лучей, упала тень. Зловещий полумрак окутал берег острова Исла.
Русалка ослабила хватку и отстранилась от своей жертвы, всматриваясь в старческое лицо. Гримаса боли, страха и страданий застыла на нем.
И все эти эмоции, яро отразившиеся на лице, смогли достучаться до далекого сердца русалки, которое успело покрыться ледяной коркой. Юна резко очнулась от странного транса, в котором она прибывала, приходя в себя. Она с ужасом взглянула на свои руки, на следы только что совершенно деяния, и на судорожно пытающуюся выжить жертву.
Волна страха, омерзения и неприятия накрыла её.
«Я снова набросилась на человека в минуту слабости, снова… теперь на моих руках чья-то боль и кровь… я чудовище, настоящий монстр, убийца, зверь, ошибка природы… и мне никак это не побороть…»
Над берегом разразился гром. И он подавил звуки нарастающих громких криков. Но, когда его последние раскаты стихли, Юна все же услышала долетевшие до нее отголоски.
Вскинув глаза, она увидела толпу людей на берегу, спускающихся к воде по склону. Они что-то кричали, стремительно приближаясь. Все мужчины, разных возрастов, одетые в свободные одежды… Монахи, послушники, случайные прихожане, - все, кто расслышал крик отца Кестера, были здесь.
Русалка растерянно переводила взгляд с тела в своих руках на толпу людей.
Она уже не могла бросить человека вот так, в море, зная, что тем обречет его на смерть. Не могла уже и дотащить его до берега, видя, как стремительно приближаются люди.
И все же, решившись, она начала плыть к берегу, увлекая за собой раненного человека. Юна хотела успеть сделать это до того, как встретиться с неизвестными людьми, которые испытывали испуг и замешательство. Но не успела. Толпа оказалась рядом быстрее, чем, оставив тело, Юна успела уплыть обратно в глубь моря.
Люди быстро обступили её на мелководье, не давая сбежать.
- Русалка! - пораженно раздавались с разных сторон. - Русалка!
Юна металась, поддаваясь то в одну сторону то в другую, но ряд людей неизменно смыкался, не давая ей высвободится. Здесь было слишком мелко, чтобы Юна могла сбежать.
- Поднимайте отца Кестера! - мужчина в чёрной рясе и с тёмной косой ниже плеч раздавал указания. - Манго, Ирвинг!
Несколько юношей вышли из кольца, подхватывая и унося лежащего рядом и истекающего кровью мужчину в возрасте. Они, тяжело вздыхая, несли тело, поднимаясь по берегу.
Юна смотрела на окружающих её людей. Но неизменно встречала в их глазах лишь страх и отвращение. Она и сама себе сейчас была омерзительна. Девушка бегло оглядела все лица, страшась увидеть среди них Коисима, страшась и на его лице встретить отвращение, но его не было...
Но её глаза натолкнулись на того монаха, который отдавал указания. Он оказался стоящим прямо напротив неё, и взгляд, который сверлил её, проникая в самую суть, отражал лишь непоколебимую ненависть. Он явно говорил о том, что с ней все будет кончено.