Его сухое, худое лицо с чуть пожелтевшей кожей было направлено прямо на девушку. Порывы ветра терзали несколько прядей, выбившихся из его косы, и развевали рясу, которая теперь, подчиненная порывам, облегала его худощавую фигуру. Брызги воды падали на свободную кожу. Он отличался от других. Гипнотизировал, заставляя Юну замереть в немом ожидании неминуемой расправы. Словно вестник смерти.
- Грегг, Дуги, несите сеть. - Жестко приказал монах, не отрывая глаз.
Ещё двое отделились, и кольцо стало уже.
Юне было страшно, очень страшно. Кожа покрылась мурашками. Никогда девушка ещё не видела столько направленной в её сторону ненависти. Она будто прожигала пятна на коже, там, куда падали людские взгляды.
Люди не двигались, никто не шевелится до тех пор, пока не вернулись послушники с сетью. Безмолвие давило, напряжение росло. Двое растерянных юношей встали рядом с кольцом, держа в руках огромную рыболовную сеть.
Где-то вдалеке вспыхнул и погас свет, раздался еще один раскат грома, а после, с неба посыпалась маленькие ледяные капли.
Монах прервал зрительный контакт, направляя свои глаза на пришедших. Дождь намочил его волосы и рясу, теперь окончательно прилипшую к телу.
- Бросайте её на русалку. – Приказал он.
Юна снова дернулась, услышав эти слова. Паника поднимала зарождающиеся в душе животные инстинкты. Русалка зашипела, оскалившись на мужчину, за которым стояли юноши с сетью. Вся красота русалки в этот момент исчезла, выявляя наружу настоящую безобразную и страшную сущность. Человек испугано отшатнулся, создавая брешь в кольце, и Юна попыталась броситься в новый проход, а одновременно с тем раздался громогласный голос монаха:
- Бросайте!
Юноши инерционно выполнили приказ, сбрасывая на приблизившуюся русалку прочную сеть из крученой бечевки небольшой толщины, составляющую крупные ячейки. Юна, которая, надеясь сбежать, проплыла вперед, точно угодила в сети.
Сети упали на неё, путая в пространстве. Девушка в первую секунду не поняла, что случилось, а после начала пытаться выпутаться из сети руками. Но та, казалось, лишь только еще больше запутывала и сжимала её. Девушка раздвигала квадраты нитей, которые отказывались её выпустить, нервно дергала хвостом, от чего тот только еще больше цеплялся за нити и застревал, не имея уже возможности пошевелиться.
- Хватайтесь за сеть.
Кто-то подцепил один угол, кто-то другой, дернув девушку, соответственно, то в одну сторону, то в другую. Юна, оказавшаяся окончательно запутавшейся, не могла сопротивляться и что-либо сделать. Она безвольно обмякла в сети. Веревки туго сжали её тело, до боли. В глазах появились темные пятна мешая полно увидеть картину окружающего мира. В ушах начал раздаваться шум.
Юна была разбита. Она ненавидела себя не меньше, чем люди, которые её удерживали.
- Хватайте…несите на берег.
Мужские руки подхватили еще одни нити сети. И все разом потянули, выволочив русалку на сушу, на каменистый берег. Как давно она не была на берегу…
Мужчины продолжили тянуть свое ношу, дождавшись знака от монаха. Маленькие острые камни, по которым теперь бороздила нежная девичья кожа, оставляли на теле русалки порезы. Её волокли вверх, на склон, идя узкой тропинкой.
Юна, истощенная морально и физически, уже даже не шевелилась. Она молча терпела всю боль, закусив губу и зажмурившись, чтобы никто не смог увидеть страдание в её глазах. Она чувствовала себя абсолютно пустой, разрушенной, и с нетерпением ждала наказания.
« Если эти люди знают, как меня уничтожить – пусть уничтожат. Ни в жизни, ни в посмертии я не нашла ни счастья, ни покоя»
Поднявшись на склон, мужчины продолжили нести русалку в сторону приората. Подсушенная трава все еще колола кожу, но уже не так как камни.
- Стойте. – Вдруг приказал все тот же, монах, когда они приблизились к приорату. Он задумался на мгновение, а затем продолжил. – Несите её в подвал приората, через черный ход, к святому источнику.
Исполнительные послушники понесли Юну дальше.
Она прочувствовала своим телом каждый холодный камень, которым был выложен пол монастыря, каждую ступень лестницы, по которой её спускали.
За русалкой волочился мокрый след из серой грязи с вкраплениями крови. Юна чувствовала, как начинает иссыхать её хвост. И чем суще он становился, тем болезненнее было им шевелить, и каждая попытка движения теперь сопровождалась судорожными вздохами.
Юна услышала, как впереди открылась какая-то дверь, её внесли в новую комнату и сгребли у стены.