Путники вернулись в приорат, когда дождь почти прекратился. Плотная стена туч рассеялась, но солнце уже сдало свои бразды правления над небом, и то так и осталось непроглядной тьмой, с редкими сверкающими сетями далеких звезд.
Молодой мужчина спрыгнул с повозки, пронаблюдал за тем, как она, сбросив свою последнюю ношу, развернется в противоположную сторону в направлении загона с лошадьми, и ступил на дорожку, ведущую к приорату. Земля была влажной и липла к подошве.
Неспокойное настроение витало вокруг, опускаясь плотной пеленой напряжения.
Коисим вступил в стены монастыря, склонившись, и почти тут же встретился в коридоре с одним из послушников.
- Доброго вечера. – Поздоровался первым послушник, такой же молодой человек, немногим меньше Коисима.
- Доброго вечера. – Коисим неловко отвел глаза. Он испытывал стыд перед всеми бывшими его братьями.
Рука мужчины непроизвольно дернулась, желая в первую секунду спрятать сжатую в ней шкатулку за спину. И он понадеялся, что человек напротив не обратил на его метания внимания.
- Сегодня вы отсутствовали, - продолжил он, - поэтому не можете этого знать.
Слова человека заставили Коисима напрячься.
«Что он пытается мне сказать?»
- Но этим днем, в море, мы выловили русалку.
«Русалку?!»
Все обмерло внутри Коисима, все краски отлили от его лица.
«Юну? Он говорит про Юну?! Но… как … почему…?!»
Коисим в страхе не мог вздохнуть.
«Или… может быть это какая-нибудь другая русалка?»
Мужчина попытался успокоить зарождающуюся внутри панику.
- И что же с ней? – спокойно спросил он.
- Отец Сеумас приказал отволочь к святому источнику. – Продолжил рассказ послушник. – Чтобы избавиться от нечистой силы.
Коисим понятливо и невозмутимо кивнул. Хотя всё внутри у него переворачивалось.
« Господь, молю тебя, пусть это будет не Юна, пусть она будет жива! Выполню любую твою волю, только спаси её…»
- Русалки… - многозначительно произнес послушник. – Надеюсь, когда-то мы сможем излечить мир и от них.
Коисим, который тревожно смотрел вперед, думая о своем, услышав последние слова, перевел растерянный взгляд на послушника. Его молодое лицо было спокойно и благочестиво, совершенно не подходя для тех слов, которые он сейчас произнес. Коисим не мог поверить в то, что только что услышал. «Излечить мир»? Так громко и патетично. И страшно, очень страшно.
- А как же второй шанс? – произнес он. – Разве Господь не может простить и принять всех покаявшихся?
На лице человека напротив отразилось некоторое замешательство и работа мысли.
- Но… - пробормотал он неуверенно. – Эти оскверненные существа не будут каяться.
Коисим позволил себе еле слышно хмыкнуть.
- Ты что же спрашивал у них? – продолжил он допытываться. – Предлагал, а они отказались?
Послушник аж отпрянул и вскинул пораженный взгляд от такого предложения.
- Не стал бы я с ними заговаривать! – он даже повысил голос, который потонул в дали коридора.
Брови Коисима чуть приподнялись, когда он задал следующий вопрос:
- Тогда откуда тебе знать, что они не стали бы каяться?
Послушник открыл было рот, чтобы ответить, но не мог издать и звука, так и замерев.
Коисим чуть склонился, молча прощаясь, и прошел дальше.
Этот юноша живет в монастыре всего второй год. Но, все же, это не может быть ему оправданием. Быть может, он и ведет богоугодную жизнь, кропотливо исполняет все божьи заветы… но его душа, его мысли… вера в то, что есть кто-то, выше кого он может себя поставить … это неправильно.
Размышления о вере и её толковании настолько поглотили Коисима, что на несколько минут вытеснили его прежние тревоги. Но он вспомнил, все вспомнил, и снова начал молиться.
« Господь, помоги!»
Мужчина метался между двумя мыслями. Он мог тут же спуститься и броситься к святому источнику, чтобы отыскать русалку; или выждать. Ведь даже если сможет как-то пробраться к источнику, и пойманной русалкой окажется Юна, как же он сможет спасти её?
И, не смотря на то, как всё существо Коисима рвалось на помощь к возлюбленной, он принял решение переждать, выкроить себе время, чтобы придумать хоть какой-то план, но мыслей в голове не было, она была совершенно пуста.
Коисим отправился в келью, свернув несколько раз в коридоре. Ей была небольшая комната, рассчитанная на трех человек. Серые стены, темный пол, два светильника на потолке. Из мебели здесь умещались лишь три кровати, три тумбочки, стеллаж с полочками, которые были заняты книгами лишь на треть и настенная вешалка с крючками у входа.