Коисим приблизился к своей тумбочке, открывая её и доставая сменную одежду. Та, что была на нем, насквозь промокла. Мужчина быстро переоделся, сложил мокрые вещи поверх тумбочки. А в её край задвинул заветную шкатулку, прикрыв сверху оставшейся чистой одеждой. И лишь затем, выпрямился и вышел из кельи.
А после все послушники и монахи собрались в сердце монастыря на молитвенные чтения перед сном.
***
Пробуждение было раним.
Что на утреннем чтении молитв, что на службе, Коисим был далек от мыслей о Боге. Он уже давно всецело посвящал их другому, а вернее, другой. Ему казалось, что своим пребыванием в монастыре, он оскверняет его стены, но уйти сейчас не мог, да и… приорат был его домом на протяжении многих лет, а окружавшие его люди – семьей. Бросить все, так сразу, было страшно.
Но за проведенные часы в размышлениях, Коисим решил попробовать отыскать пойманную русалку. А если это Юна… то решение её спасения можно найти достаточно легко: он просто отдаст ей ожерелье, которое вновь сделает её человеком.
И, все же… слова ведьмы снова и снова приходили ему на ум. А что, если она права? Что, если все его чувства навеяны и стоит чарам исчезнуть, как Юна покинет его сердце? И что же тогда? Он будет ненавидеть себя… и вовсе погибнет. Но это и к лучшему. Если все окажется так, то он сам откажется жить. Уже познав все эти чувства и лишившись их, Коисим не сможет вернуться к своей прежней жизни или к какой-либо другой. А потому, сейчас лишь одно важно: жизнь Юны.
Дождаться трапезы оказалось очень тяжело. Каждая прошедшая минута тянулась словно час. Коисим нервничал, начинал тревожно постукивать по своей коленке указательным пальцем в нетерпении. И когда обозначенное время прошло, торопливо поел и покинул трапезную. Он имел несколько свободных часов, которые решил потратить на изучение здания приората.
Он не так часто изучал его коридоры, а в особенности, нижний этаж. В первые минуты даже, выйдя из трапезной, он замер, пытаясь вспомнить, где же находится лестница, ведущая в подземную часть приората, там, где и находится святой источник. Но после размышлений, память услужливо преподнесла ему нужные воспоминания. И Коисим отправился из западной пристройки в северную.
Идя по светлым коридорам с бежевыми каменными стенами, он все еще размышлял. О себе, о Юне, о том, как их судьбы неожиданно сплелись… О Боге, и том, сможет ли он принять нового Коисима.
Стены были украшены кропотливыми фресками, возраст которых насчитывал много и много лет… .
«Сколько же всего они успели повидать!»
Косим прошел под аркой, увенчивающей новый поворот коридора, а за ним нашел кроющийся ход вниз. Коридор кончался стеной, перед которой располагалась ровная лестница с маленькими ступенями. А на них… на них виделись странные коричневые длинные и узкие бледные полосы.
Коисим приблизился, присаживаясь на одно колено и проводя по ним рукой. Те были уже сухими и намертво въелись в камень. Это могли бы быть следы от чьих-то шагов, земля за пределами монастыря очень липкая, но вот форма следов опровергала это предположение, да и цвет… этот красный отлив…
Косим нахмурился, поднимаясь обратно на ноги, и начал свой спуск под землю.
Несмотря на опасения, там было светло. Прикрученные к стенам светильники сопровождали весь коридор, чередуясь и разгоняя пугающую темноту. Молодой мужчина спустился, оглядывая новое место и решая, куда ему стоит пойти, как заслышал звук открываемой двери.
Чуть впереди дернулась дверь, выпуская фигуру монаха, тот развернулся, начиная закрывать на ключ замок, и не мог увидеть молодого человека. Коисим, замер, в первые мгновения теряясь и не зная, что ему делать. Почему-то думалось, что этот человек не должен знать, что он тут есть или хотя бы был, поэтому Коисим приблизился к противоположному тому, где был монах, коридору, кончавшемуся тупиком, и прижался к стене в тени. Тут не было светильников за ненадобностью, и если бы монах прошел мимо, не оборачиваясь по сторонам, то вполне мог бы и пропустить присутствие молодого человека, на это Коисим и надеялся, совершая этот поступок.