Отец Сеумас смотрел на него, внимательно вдумываясь в слова.
Еще когда дверь только начала открываться, Коисим осторожно запрятал найденный ключ в рукав своей рубашки, и сейчас, он немало переживал, надеясь, что ключ не выпадет в следующее мгновение, или монах не заметит его.
Коисиму казалось, будто отец Сеумас все понял, и разгадал все намерения послушника. Будто вот сейчас он протянет руку, выуживая из его рукава ключ и заставит ответить. Сердце отбивало тревожный ритм на протяжении всего молчания монаха, а после тот расслабился, принял произнесенные ему слова и сказал.
- Я принимаю твою благодарность. Ступай.
Коисим дождался, пока отец обойдет его, и не ради дани уважения, как тот решил, а в страхе неловко пошевелиться и выдать ключ, кроющийся у него в рукаве. И только тогда послушник вышел из комнаты, отдаляясь от неё быстрым шагом и сжимая до боли в руке заветный ключ. О том, что случится, когда монах обнаружит пропажу, Коисим старался не думать.
Он тут же направился к святому источнику. Стоило поспешить. Неизвестно, как много времени удастся выкроить. Как скоро отец Сеумас решит навестить свою пленницу?
Поэтому молодой мужчина спешил. Он никогда не шел по монастырю так быстро. И никогда не боялся так встретить кого-то на своем пути. Но сейчас ему нужны были тишина и покой, чтобы потратить все силы на одно лишь спасение Юны. Коисим оказался в подвале в рекордные сроки. Он приблизился к двери, наскоро пытаясь воткнуть ключ, но из-за волнения Коисиму все никак не удавалось воткнуть его правильно. Ключ попадал, то чуть выше, то чуть ниже щели. И вот, он, наконец, оказался в своем месте.
Коисим резко отворил дверь, заходя, и все внутри него сжалось в один маленький клубок, мешающий дышать и даже думать. Посреди комнаты располагался колодец, из которого шел свет, а рядом, чуть поодаль лежала у стены русака. Прекрасная Юна сейчас была истерзана.
Молодой мужчина приблизился, бросаясь перед ней на колени.
Русалка приоткрыла покрасневшие глаза.
Коисиму хотелось кричать. Юна выглядела угасающей. Усталое посеревшее лицо, синяки под глазами; морщины, вдруг появившиеся на лбу. Девушка была измотана. А её глаза… в них плескалась такая тоска…
Коисим потянулся к её рукам, желая сжать их в своих, поддержать и наткнулся взглядом на связывающую их веревку, тут же высвобождая Юну из плена.
« Сеумас, когда-нибудь ты ответишь за все»
Молодой мужчина смотрел на красные протертые следы от веревок на теле любимой… Он потянулся к её лицу, гладя по щеке. Девушка поддалась навстречу от этой ласки, прикрывая глаза, словно побитая собака, которую вдруг решил кто-то приласкать, а она изголодалась по этой ласке.
- Воды… - прошептала она.
Глава шестая. 3
- Воды… - прошептала она.
Коисим замер, услышав её просьбу. А после склонился, невесомо целуя в щеку и поднялся, чтобы уйти на поиски живительной влаги. Мужчина вышел из комнаты и с подземного этажа, направляясь в трапезную, испытываю невероятную решительность. Он равнодушно смотрел на стены приората, уже даже не боясь встретить кого-то. Единственное, что сейчас было важно для него: жизнь Юны, лишь она и никто больше. Даже своя собственная жизнь его уже не волновала.
Молодой мужчина спутал по каменным плитам, отбрасывая на стену серую тень, а в его голове вновь и вновь возникал образ русалки, которую он нашел в комнате со святым источником. Его сердце обливалось кровью, стоило ему только вспомнить красные следы на её теле, измученные глаза, слабый голос, сухую кожу… . Чего добивался Сеумас, оставляя её в этой комнате, одну? И даже без воды… Она ведь русалка, она не может жить на суше.
Злость на Сеумаса лишь зарождалась с новой силой. И на самого себя. Что не уберег, не предвидел.
«Но даже пусть так, Юна все еще жива»
И одна эта мысль успокаивала. За те часы, что Коисим был предоставлен самому себе, какие только предположения не лезли в его голову, отравляя разум…
На кухне оказалось двое послушников, которые убирали со стола и начищали тарелки после утренней трапезы. Но Коисим не обратил на них внимания. А послушники тем временем замерли, недоуменно наблюдая за Коисимом, тот спокойно взял кувшин, полный чистой воды и ушел, как будто бы все так, как и должно быть.
К святому источнику он вернулся так же быстро, как и покинул его. Присел рядом с обессиленной русалкой и поднес к её губам кувшин. Девушка начала жадно пить, придерживая емкость руками. И кажется, с каждым глотком воды, её внешний вид начинал приходить в норму. Кожа теряла землянистый оттенок, белея, затем розовея и приобретая живой блеск. Потускневшие волосы снова засияли. Чешуя, которая высохла и начала шелушиться, стала приходить в норму. И даже раны на теле русалки начали затягиваться.