Коисим оглянулся на девушку, прочитав все по её лицу, и сделал шаг вперед, задвигаю Юну себе за спину. Она еле как шагнула в сторону, на все еще неумелых ногах, а после прижалась к спине Коисима, держась за него и словно отгораживаясь так от всего мира, и самое главное, от ужаса, который разворачивался перед ними.
«Нас поймали… не дали сделать и шага. Теперь все уж кончено…»
От страха она еще острей чувствовала тепло его голой кожи, к которой прижималась. И впитывала в себя все эти чувства, так, словно это последнее, что она сможет и хочет чувствовать в этой жизни. В то время, как в ушах, словно звонкие удары в гонг, отдавались шаги отца Сеумаса.
Все та же сухая фигура, спрятанная за широкой черной рясой. То же острое лицо, с выражением презрения и отвращения, словно он застал самую омерзительную картину в своей жизни из всего, что только мог видеть за все свои годы.
Взгляд монаха уперся в Юну, стоящую позади Коисима, и его лицо скривилось в гримасе гнева.
- Ты… - зло прошипел он, делая еще один шаг вперед, и впиваясь взглядом в Коисима. – Что ты с ней сделал?!
Теперь их разделяли какие-то два метра.
Юна, кажется, сжалась за спиной Коисима еще сильней, закрывая глаза и пытаясь заставить себя успокоиться. В то время как молодой мужчина с неожиданной смелостью выдержал взгляд монаха, стоящего напротив.
Отец Сеумас уже сделал вдох, чтобы продолжить свою гневную речь, как где-то за его спиной снова раздались шаги человека, спускающегося по лестнице, спокойные и четкие, отдающиеся звонким эхом, словно редкая весенняя капель.
Люди стоящие позади отца Сеумаса начали расступаться, да и сам Сеумас вдруг обернулся, приберегая свою речь на потом, словно почувствовав что-то.
И на пороге возник приор.
Он оглядел спокойным и полным силы взглядом все: столпившихся послушников, отца Сеумаса, Коисима и Юну, жмущуюся к его спине, одетую в рубашку доходящую ей всего лишь до середины бедра.
И никто с его приходом не посмел и пошевелиться. Он словно подавил всех вокруг своей аурой мудрости и знания, всего лишь одним взглядом.
И все же спустя несколько долгих мгновений взгляд его остановился на Коисиме.
- Коисим, - обратился он своим глубокий голосом повисшем в воздухе, не спеша продолжать.
Молодой человек нервно сглотнул, страшась смотреть приору в глаза. Его снедало чувство стыда за то, что он предал жизнь, которой жил, предал все обещания данные самому себе и Господу, за то, что…изменился. Он страшился взглянуть в глаза своему учителю, которого безмерно уважал, страшился вдруг увидеть в них осуждение и разочарование, которые неизменно разбили бы ему сердце.
А потому он лишь опустил голову, ответив тихо:
- Да, ваше Преподобие.
Глава восьмая. 2
Коисим не знал, что за выражение сейчас таилось на лице приора, лишь догадываясь о том, что, скорее всего, оно все такое же, как и всегда, скрывающее все его истинные мысли.
Выдержав паузу, приор произнес:
- Подними голову, сын.
С последним словом, сердце Коисима болезненно сжалось.
« Я больше не имею права быть названным так»
Но молодой человек поднял голову. Он нашел в себе силы, побороть свой стыд, пусть ему и казалось, что кожа его вся горит огнем. Он взглянул на приора, пересилив себя.
И лишь тогда приор произнес свой вопрос.
- Кто та девушка, стояща у тебя за спиной?
Вопрос, на который Коисим никак не мог подобрать слов.
Молодой человек лишь растерянно смотрел на приора в ответ, боясь произнести хоть что-то. Он не мог солгать ему. Но правда… правду было слишком опасно произносить в слух.
В этот момент Юна, стоящая позади, испуганно выдохнула, и молодой мужчина почувствовал её теплое дыхание у себя за спиной. И все о чем теперь мог думать Коисим, это лишь о том, что он во что бы то ни стало должен защитить эту девушку.