Но, не дав Коисиму что-либо ответить, вдруг вступил отец Сеумас.
- Он тайком провел её в приорат несколько дней назад, - лож легко соскользнула с его губ, как будто он лжет далеко не впервые. – Я подозревал… но лишь сегодня сам убедился.
Коисим вскинул на него пораженный взгляд.
«Он солгал. Солгал… и сделал это так уверенно. Ни один мускул на его лице не дрогнул… . Ничем, ни взглядом, ни действием, он не выдает свою ложь. Как он может? Как он может лгать, стоя в стенах приората? Глядя в глаза приору. Проведя здесь годы своей жизни… .Кто этот человек? Зачем он здесь?»
Приор перевел взгляд с отца Сеумаса, выслушав его, снова на Коисима, ожидая ответа, но молодой человек, пораженный поступком отца, окончательно потерял почву под ногами. Он молчал.
Тишина тяжелым пологом опускалась на всех здесь находящихся.
- Это ложь. – В комнате вдруг раздался тихий и тревожный голос Юны. – Коисим спас меня… . – Девушка подняла свою голову из-за плеча молодого человека и взглянула на отца Сеумаса. – Вы, - бросила она это слово в монаха, словно клинок, который хотела вонзить в него, – вы - тот, по чьей вине я пробыла здесь все это время.
Глаза монаха, смотрящие на Юну, зло сжались, словно обещали ей позже новые мучения. Но девушка попыталась выстоять.
- Зачем мне удерживать тебя? – задал тут же спокойным размеренным голосом вопрос отец Сеумас. – Это бессмысленно.
Девушка обессиленно выдохнула. Он словно смеялся над ними, зная, что Юне нечего сказать. Ведь она никак не могла сказать правду, не могла назвать истинную причину, это стало бы для них окончательным крахом… .
- Не знаю… .- Вынуждена была она прошептать. И после добавила. – Но и Коисиму здесь меня удерживать не за чем.
В комнате снова повисло молчание.
Приор тем временем продолжал выжидательно смотреть на Коисима.
И молодой человек решился сказать хоть что-то:
- Я…, - запнулся он в самом начале, - я …хотел спасти эту девушку. – Произнес он.
И это не было ложью. Он действительно хотел спасти её.
Молодой человек открыл рот, чтобы продолжить, но снова столкнувшись со взглядом приора, сбился, и с его уст сорвался лишь шепот.
- Простите… .
Приор несколько долгих мгновений не прерывал свой взгляд, даже не моргая, словно гипнотизируя Коисима, или пытаясь заглянуть куда-то в глубину его души и понять, что же там сокрыто, что так и осталось не высказано. А потом, когда он словно подвел для себя какие-то итоги и пришел к какому-то решению, его взгляд перешел на отца Сеумаса.
- Сеумас, - обратился он своим размеренным и спокойным голосом.
Монах, который стоял в пол оборота, так что одна его часть была повернула к приору, а другая к Юне и Коисиму, развернулся к первому полностью и чуть склонил голову, прикрывая глаза.
- Да, ваше преподобие.
Монах готовился выслушать его слова, уверенный в неминуемом наказании, которое последует для глупого мальчишки и проклятой русалки. Казалось, еще чуть-чуть и уголки его губ изогнуться в подобии торжествующей улыбки. Но его лицо круто переменилось, когда до его ушей донеслись последующие слова приора.
- Покинь нас.
И взгляд приора, весь его вид, серьезность, все это словно говорило о том, что он просит не просто выйти за дверь и подождать там какое-то время.
Отец Сеумас удивленно вскинул голову, взглянув на приора широко раскрытыми глазами.
А тот лишь кивнул, словно подтверждая, что отец все расслышал правильно.
- Вы хотите, - проговорил, все же разъясняя, монах, - чтобы я покинул вас сейчас… или… - он словно и не хотел слышать ответа.
Но приор ответил. Все так же спокойно и размеренно.
- Навсегда.
Голос приора словно осел в воздухе, мешая всем присутствующим спокойно дышать.
- Приор, - вдруг резко произнес отец Сеумас, - вы… выгоняете меня? – он словно даже не спрашивал, а скорее сам пытался осознать. – меня… - повторил он. – меня?!