Юна удивленно нахмурилась, но последовала за своими подругами, и вскоре уже плыла за ними в большой воде. Русалки не останавливались ни на секунду, стремительно проносясь под водой, огибая преграды, и девушка изо-всех сил пыталась не отставать, а потом вдруг, также резко как началось, все прекратилось. Русалки остановились и поднялись над водой.
- Юна… - позвала девушку Давина, смотрящая куда-то вперед.
Юна недоуменно перевела взгляд с русалки и замерла.
На водной глади, что предстала перед её глазами, плыла деревянная лодка. Молодой мужчина крепко сжимал весла и делал уверенные гребки. Напротив сидела девушка. Молодая, златовласая, в легком, воздушной персиковом платье. Волосы её разметал ветер, и он же норовил вот-вот сорвать с её головы шляпку.
Юна вновь перевела взгляд на мужчину, медленно осматривая. Спина, плечи, шея… Лицо. Юна знала это лицо.
- Кай… - вырвался у нее срывающийся шепот.
Сначала боль, а после перекрывающий её гнев страшной волной начал подниматься из глубин души.
Вот, кто виновник её страданий… её смерти… .От былых прекрасных чувств не осталось и следа.
«Ненавижу его. Ненавижу!»
Красная пелена встала перед глазами, затмевая сознание, которое стремилось ускользнуть, но его удержала песня, раздавшаяся, казалось, где-то далеко-далеко. Запели русалки.
Голос их лился тягуче, словно мёд, лаская слух. Юна вслушалась в слова, узнавая знакомую мелодию, а после, повинуясь какому-то порыву, запела вместе с ними. Сначала еле слышно, а потом все сильней и уверенней, и вот, уже, казалось, пела она одна, слыша лишь свой низкий и глубокий, обволакивающий голос:
« Русалки, русалки. Сказки не врут.
Только моргни и тебя уведут,
В пучину морскую вслед за собой.
Иди ко мне, милый, и глазки закрой.
Мой дорогой, не оставляй одну,
Отправляйся со мною ко дну.»
Страшный зверь рос и креп в её груди, заставляя плыть вперед, все ближе и ближе к деревянной лодке. А когда её рука упала на бортик, и парень и девушка уже завороженно смотрели на неё, не отрывая взгляд. А сама Юна не обратила внимание на то, как именно стала выглядеть эта рука, кожа которой частично покрылась золотыми чешуйками, а ногти стали темнеть и заостряться.
- Кто ты? – растерянно выдохнул… Кай.
Губы Юны изогнулись в холодной сладостной улыбке.
- Иди ко мне. – Вместо ответа сказала она, перестав петь, но песня продолжала литься над водой. – Иди. – Заманчиво протянула она.
Парень замер на секунды, а потом начал медленно наклоняться.
- Еще. – Шепнула утопленница, подталкивая. – Ближе.
Спутница жертвы замерла, лишь смотрела, не отрывая взгляд и не пытаясь помешать происходящему.
Лицо молодого человека склонялось все ниже. А когда его и Юну разделяли несколько сантиметров, руки утопленницы, лежащие на бортике, вдруг сделали резкий выпад и обхватили шею парня. Еще один рывок, и вот, он уже за бортом.
Красное марево окончательно затмило глаза Юны, так, что они уже начали светиться. Мелкая блестящая чешуя начала проступать сквозь кожу на скулах и подбородке, играя бликами.
Парень, скованный крепкой хваткой утопленницы, не сопротивлялся, казалось, он погрузился в глубокий транс, и, даже находясь на грани жизни и смерти, не хотел приходить в себя. Юна продолжала прижимать его к себе, опускаясь все ниже на дно, действуя под властью каких-то древних инстинктов. А потом, когда почувствовала, что конец человека перед ней уже близок, будто очнулась.
«Что я делаю?!»
Паника, возникшая вдруг, отрезвила. Последним воспоминанием, всплывшим в её голове, оказалось лицо Кая, сидящего в лодке с девушкой, и накатывающие волны ненависти.
Девушка моргнула, отодвигая от себя послушное тело, вглядываясь в его лицо и путаясь все больше.
Это был не Кай.
Не Кай.
Незнакомец переживал уже последние секунды своей жизни, черты его лица заострились, кожа начала менять оттенок.
Юна дернулась, пораженная и испуганная тем, что она делала в данный момент и ринулась наверх, пытаясь как можно быстрее вынырнуть из воды. Сделав это, она, приложив немало усилий, втащила бездыханное тело в лодку, и скрылась в воде.
Все мысли в её голове еще больше запутались. Девушка растерянно смотрела на свои руки, пытаясь осознать, что это ими она совсем недавно чуть не убила человека.
А затем тело пронзила жгучая боль, особенно остро поразив ноги. Кожа горела так сильно, что казалось, будто она плавиться и заново срастается в непонятный сгусток. Яркий белый свет вспыхнул, будто изнутри самой Юны и потух, забирая с собой боль. Девушка схватилась за ноги, пытаясь понять, все ли с ними в порядке и обмерла, когда руки наткнулись на твердую чешую. Глаза, опустившись, увидели золой хвост.