Пролог
Какая глупость! Очередная глупость... Ну зачем было его съедать? Он еще столько мог рассказать, а теперь его жалкие останки перевариваются в моем лазурном брюхе. А может, и не в брюхе... Кто теперь скажет, где начинается моя голова и кончается задница. Ну что ж, выходит, даже здесь есть, о чем жалеть. Не ожидал. Эх, где же эти грёбаные Рай и Ад, когда они так нужны? Поповские бредни, да и только. А жаль, я бы сейчас не отказался от иллюзии определенности. Все же он успел кое-что мне рассказать. Точнее, показать, ведь как могут говорить те, кто не имеет рта? Конечно образами. Расплывчатые, густо залитые горькой обидой, с кисло-острыми нотками ярости... М-да, честно сказать, на любителя. Ждать некого, никто не придет. Все остались там. Ушел только я. Что-то припомнилось... Песец. Черный Песец. Что это значит? Так меня звали друзья. Те, что остались там... Да. Надо бы помочь товарищам сопартийцам. Шутки шутками, а им еще рано сюда. Долгий срок у них впереди. - Ну, что-нибудь решил? - протявкала волчья пасть, оглядываясь по сторонам. - Есть пара мыслишек, - откликнулся я. - Слышь, Белозорь, надо бы назад вернуться. Что-то у меня банальная чакра ноет. Кабы не случилось чего беспартийного. - Никак нет, мой дорогой и красивый Песец, - похихикав, словно гиена, отозвался он. - Твое ученье еще не окончено. Набери воздуху в груди и продолжай упражнения. - Ой, да чего я тут не видел? Сколько еще этих ублюдков мне нужно сожрать? Я, конечно, уважаю плотный и питательный завтрак, но меня уже порядком подташнивает. - Столько, пока не забудешь прошлого себя. Ты же знаком с этой процедурой. - Но ведь... - Тех смертей достаточно для паршивых колдунов. Теперь ты дух, и умирать ты будешь по-новому: весело, задорно, и с особым цинизмом. - Приехали! И кто меня жизни учит - конь-людоед? - Остряк, я погляжу! Вот только в пятый раз хохма не катит, - огрызнулся волк. - Я уже не первый век здесь прописан, и только я могу научить тебя уму-разуму. - Какому, интересно? - усмехнулся я, глядя ему прямо в глаза. - Разве не я тебя вытащил из той кутузки? Позволю себе заметить - умный бы в такую ситуацию не вляпался. - Хоть бы из вежливости промолчал, - прорычал Белозорь. - Ладно, на дураков не обижаются. Продолжаем гимнастические упражнения. Начинаю Зов...
Глава 1
Наконец-то выбрались! Давненько, однако, мы не выезжали на природу. А теперь, вся компания в сборе: Артём, Кирилл, Танька, и я. Не прихоти ради - здоровья для тащимся в такую даль! К тому же, где в большом городе найти тихую дубовую рощицу, которую не сторожат банды шашлычников, или не загаженную ими же лысую гору? Основную поклажу нес, конечно же, товарищ Артемий. Атлет-перворазрядник, чемпион Руси-матушки по греко-римской борьбе, чтоб он был здоров... Хоть бы бутылки не побил. При студенческом образе жизни купить настоящее вино, да еще в таком количестве было непросто. И не надо думать лишнего! Все пойдет для работы! Наша служба, как говорится, и опасна и трудна. - Эй, ну далеко еще? - Танька упорно натиралась защитными кремами, изводя тюбики один за другим. - Да близко уже, - прокряхтел Артём, поправляя съезжающий ранец. - Еще полчасика и будем на месте. Полянка смачная, не пожалеете. - Да нас съедят за эти полчаса! У меня и так кровушки мало! - отбиваясь от комаров, простонала она. - Может, хорош, а? И так башка раскалывается, хоть в гроб ложись! - не менее убедительно простонал Кирилл, с громким скрипом опиравшийся на длинную палку. - А не надо было всю трын-траву переводить, паровоз ты эдакий! Мог бы, между прочим, и нам оставить! - тряхнув рыжей гривой, возмутилась Таня. А где же я родимый? А я сзади. Читаю на ходу книжку. Ницше - «Так говорил Заратустра». Да, городскому человеку трудно быть на природе, даже когда это требует дело. Ночь на Купалу, как-никак. «Человек есть нечто, что должно превзойти» - фраза на все времена. Вот и идем мы превзойти. Себя. И тех, кто на пути встанет. И слава всем Богам, если этим долбодятлам не взбредет в голову познакомиться с нами поближе. У нас справки есть - дуракам закон не писан. Вот такие мы, суровые сверхчеловеки постсоветского пошива. - Э, Санек, погляди-ка! - возмущенный вопль Кирилла оторвал меня от чтения. - Ну шо ж за безобразие, однако! Похоже, пришли. Роща - есть, дубы - тоже, вон кустики какие-то. Вроде, все на месте. Только есть в этом пейзаже что-то лишнее. Такое неотвратимо отвратное... - Да твою же ж!.. - кулаки рефлекторно сжались, сдерживая нахлынувшее море возмущения. - Опять приперлись! Шашлычники, вашу мамашу! И не простые. Кричат, буянят, все в черном, лысые... - И кто тут заказывал бритые иички? - Ё-перный театр! Я столько времени искал эту хренову рощу! - Артём похрустел пальцами и положил рюкзак на землю. - Ну я им щаз кое-чего натяну... - Погодь, Библиарий, - я прихватил его за плечо, - один, что ль, на дюжину полезешь? Они ж еще и пьяные вдрызг. Таких надо брать коллективно. - А что? Присоединишься? - Я во вторых рядах! - подленько захихикав, подошел Кирилл. - Действуем как раньше: ты - впереди, Кирич - сзади, а я смотрю на вас и цинично наблюдаю. - А я что? - возмутилась Танька. - А ты готовишь мне сто грамм и памперсы, - с ухмылкой ответил я. - Сдается мне, кипятку будет аж цел море. - Ну вот опять! За бутылкой бегать - Таня, одежку сшить - Таня, теперь еще и подгузники таким коням менять? Наша мужская троица гулко рассмеялась. Тут шашлычники притихли. Услыхали, волки позорные. Ну мы вам сейчас покажем Кузькину мать! Скальпель, спирт... - Иван Иванович вздохнул и сказал... - пропел я. - Ну надо - так надо! - хором закончили ребята и бодро зашагали навстречу неизбежному. Давненько у них руки чесались начистить рыло врагам народа, а тут такой случай. Может, это от двухнедельного воздержания, может, от горячо любимой трын-травы, но факт остается фактом - сейчас будет жарко. Я и Танька мгновенно упали на землю и притаились за деревьями. Наша роль здесь второстепенна, а потому свои задницы мы содержим в строгой невозыменности. - Ну, когда начинаем? - шепотом спросила подруга, хотя особой нужды в этом не было. - Как первый полетит, так и начнем, - чуть громче ответил я. - Сейчас побазарят малость, а там видно будет. - Ох, не люблю я долгих прелюдий... Она хихикнула и пошарила по карманам куртки. Где-то там таился ее рабочий инструмент. Я же присел на прохладную землю и закрыл глаза. Мне в этом веселом деле достаточно самого себя. Выход из тела - моя основная работа. Провалившись в мягкую пучину транса, я неспешно огляделся вокруг, проверяя, действительно ли вышел в Астрал, а не просто заснул. Медленно подплыв к пирующей компашке, я услышал уже начавшуюся перепалку. Заводилой, как ни странно, оказалась худощавая длинноногая блондиночка - пожалуй, единственный персонаж из всей партии, обладавший волосяным покровом. На черной кожаной куртке красовались свастика, мишень и нашивка СС на правом плече. Вот что называется - дурь на выдумки полна. Причем сами как-то на арийцев ребята не смахивали. - Да, Маринка, ... их! - подвывала косая компания, безуспешно пытаясь подколоть Артёма и Кирилла. И не таких видали. - Ой, да ладно, - усмехнулся Артемий, строя блондинке глазки. - Я с дамами не кулачусь. - Че, чурка, очко жим-жим? - дразнилась тощая лошадь. - Ну да, только ... и можешь! Чуркой Артём, конечно, не был, все время утверждал, что он казак. Хотя, лицом больше походил на казаха. Только песенка совсем не о том. Кирилл же все это время стоял позади него и улыбался в кулак. В принципе, функцию переговорщика мог бы взять и он, вот только качественно поддеть это быдло умел только Томыч. - А ты на слабо не бери, коза драная. Давай-ка мне того, пухлого, - Артём указал на здоровенного накаченного детину, крутящего шашлыки на мангале. Равнодушно глянув на Библиария, фашист перевернул мясо на мангале. - Опачки! - заводила заржала как лошадь, - Слышь, Толян, походу, он давненько ... не получал. Пролечи, будь любезен. - Ща исправим! Громила резво подскочил к нашему товарищу и замахнулся здоровенным кулачищем. Больше он сделать ничего не успел. Ловкий удар в солнечное сплетение, заход сзади, и туша уже летит вверх ногами, и прикладывается черепом о удачно оказавшийся рядом камень. Если мне не изменяет память, этот прием греко-римцы зовут «Самолётиком». Парочка еще державшихся на ногах фашистов от удивления икнули и бухнулись на землю. Секунд десять вся орава недоуменно лупала опухшими от пива глазами, переваривая мысленным центром происходящее. По поляне пополз страшный багровый туман. Танька начала свою работу. Вот сейчас начнется такое - Стивен Книг нервно курит в кулак. - Ну что, кто еще хочет отплатить кровью за осквернение святого места? - прогремел из под земли дьявольский бас. - Че за ...? - недоумевали фашисты. Судорожно мотая головой, они пытались отыскать источник звука. Наивные, однако. Тут из-за спины Артёма вышел Кирилл. В его руках мертвенным светом сиял Ярокль - костяной клинок, окованный железом лично нами. Ох, сколько сил мы на него угрохали, а пользовать по назначению так толком и не довелось. - Господи, помилуй! - зашептала Маринка, дрожащими руками доставая глубин кожанки золотой крестик. - Не шепчись, мерзость! - голос преисподней стал громче, - Кричи громче! Кричи! Он тебя слышит! Из багровой пелены начали выскальзывать прозрачные силуэты. Под некоторыми здоровяками, включая очнувшегося Толяна, начали проявляться характерные лужи. - Отдайте нам свои души! Отдайте, и ваша смерть будет легка! - бас превратился в оглушитель